— Тогда остается только один выход.
— О, нет, лучше умереть. Я ни за что не сделаюсь банкротом, — ни за что!
Гаррисон громко рассмеялся, но увидев пару серых глаз, с упреком устремленных на него, сделался снова серьезным.
— Однако, вы, кажется, совершеннейший новичок в этих делах, Кросс.
— Я в первый раз в жизни впутался в подобное дело и, даю слово, в последний.
— Все это не так страшно. Когда я говорил об единственно оставшемся выходе, у меня и мысли не было о банкротстве. Все, что вам нужно сделать, это только завтра же утром продать ваши акции и уплатить разницу в цене.
— И я могу это сделать?
— Ну, конечно. Почему же нет?
— Сколько же составит эта разница?
Гаррсион вынул из кармана вечернюю газету.
— Мы главным образом имеем дело с акциями железных дорог, и поэтому я мало знаю о золотопромышленных обществах. Но вот здесь, в газете, мы найдем все цены. Батюшки мои! — Он тихонько свистнул.
— Ну, — проговорил Франк и почувствовал, как маленькая ручка сжала под столом его руку.
— Разница в вашу пользу.
— В мою пользу?
— Да. Слушайте, что я вам прочту: «Биржа началась сегодня при довольно слабом настроении, но заметно оживилась в течение дня и закончилась очень твердо при общем повышении цен. Особенно повысились цены на акции Австралийских Обществ. Из них Эльдорадо за день поднялись на пять восьмых, благодаря телеграмме о том, что рудники снова приведены в полный порядок». Кросс, поздравляю вас!
— Я в самом деле могу продать их дороже, чем сам купил?
— Ну, конечно. У вас их двести штук, и вы наживете по десяти шиллингов на каждой.
— Мод, подай сюда, пожалуйста, виски и содовой воды. Вы должны выпить со мной, Гаррисон. Да ведь это же целых сто фунтов стерлингов!
— И даже больше.
— И мне не придется уплатить ни пенса?
— Решительно ничего.
— Когда открывается завтра биржа?
— В одиннадцать часов.
— Будьте там в одиннадцать часов, Гаррисон, и немедленно же продайте эти акции.
— Вы не хотите выждать дальнейшего повышения цен?
— Нет, нет, у меня душа будет неспокойна до тех пор, пока я их не продам.
— Ну, хорошо. Можете положиться на меня. Вы получите деньги во вторник или в среду. До свидания. Очень рад, что все это так благополучно закончилось.
— И все-таки, Мод, — заметил ее муж, после того как они снова перетолковали все это приключение, — все несчастье в том, что мы все еще не знаем, куда поместить наши первоначальные пятьдесят фунтов. Я, пожалуй, склонен положить их в государственный банк.
— Я тоже так думаю, — сказала Мод. — И к тому же это будет доказывать нашу любовь к родине.
Два дня спустя бедное старое фортепиано, с писклявыми дискантами и хриплыми басами, было навсегда изгнано из их дома. Место это оказалось занято чудным новым роялем орехового дерева с позолотой, за который было заплачено девяносто пять гиней. Мод по целым часам сидела за роялем и даже не играла, а просто перебирала клавиши, наслаждаясь этими чистыми звуками. Она называла его своим Эльдорадо и старалась объяснить знакомым дамам, какой умница ее муж, что сумел в один день заработать этот рояль. Но так как она сама не могла вполне уяснить себе, как это случилось, то и для других это оставалось туманным. Тем не менее в Уокинге распространилось мнение, что Франк Кросс был действительно замечательным человеком, и что он совершил нечто необычайное и умное в деле австралийских золотых приисков.