Фраза Малиновской так и осталась незаконченной, она была настолько шокирована только что полученной новостью, что даже не могла подобрать нужных слов. Роза чувствовала себя, преданной, обманутой, использованной. И это было на редкость мерзко, ведь Кобра действительно успела полюбить полицейского. А он лишь, воспользовался ей и её чувствами для достижения собственных целей.
Краем уха уловив слова Розы, Лёша даже перестал смеяться, и немного успокоившись ехидно переспросил:
— Что-то не так? А что может быть так, с человеком, которого превратила в монстра эта мерзкая планета.
К концу фразы спокойное ехидство Островерхова сменилось, ярыми гневом и ненавистью. Ему настолько был противен Клоникс, что учёный даже сжал пальцы обеих рук в кулаки и на ладонях его наверняка остались вмятины от ногтей. Лёша презирал эту планету столь сильно и просто не мог спокойно говорить о том, что она сделала с ним. Держать себя в рамках аристократического безразличия, тактично изображая, что его не волновало то, что здесь вообще происходило ранее.
Видя, с каким гневом и ненавистью её собеседник отзывался о ни в чём не повинном Клониксе, Роза решила возразить.
— Ты сам виноват в том, что с тобой произошло. Никто не заставлял вас с Владом продолжать свои опыты, — с отчаянием и отвращением выкрикнула Малиновская, ещё раз резко дёрнувшись на прямоугольной железяке.
Острые шипы опять пронзили уже имеющиеся на её руках раны, и кровь из них потекла с новой силой. Поморщившись от боли, девушка не отвела взгляда от своего собеседника.
Её слова и глупые попытки вырваться, заставили того ехидно рассмеяться.
— Ха-ха… Неужели ты наивно полагаешь, что запрет царицы на продолжение экспериментов имел хотя бы какое-то значение? – тут же задал риторический вопрос Лёша, и на мгновение замолчал, будто ожидая, что Роза ответит.
Но этого так и не произошло, а потому он продолжил:
— Человечество всё равно ждало от нас результатов. Да, твоя добрая прабабка была против опытов над людьми и всеми силами старалась свернуть наши разработки, но другие… Люди, занимавшие высокопоставленные посты, были только за. В погоне за властью, которую могли обеспечить им потенциальные неуязвимость и долголетие, давили на нас с Владом. К тому же сто лет назад народ полностью поддерживал такие эксперименты. И они поплатились за это, — в каждом новом слове было всё больше и больше ненависти и призрения, полностью убеждённый в своей правоте, Лёша искренне полагал, что жители Клоникса получили по заслугам за свою жажду силы и власти.
Если даже не меньше того, что им причиталось.
— Желая получить недостижимое, даже ценой человеческих жизней, общество, тем не менее, активно изображало протест. Условия для работы становились всё хуже. Постепенно лишая нас средств на проведение экспериментов, жители Клоникса всё больше и больше загоняли нас в угол. Вместо просторной лаборатории в городе нас тайно от царицы перевели в скромное подземелье посреди пустыни. Число учёных работающих над созданием вируса «долголетия» становилось всё меньше, не говоря уже о подопытных добровольцах. Вскоре, мы с Владом остались совершенно одни, запертые в этих песчаных катакомбах. Однако мы вынуждены были продолжать свою работу.
— Но… — немного придя в себя, попыталась что-то возразить Малиновская.
Однако Лёша не дал ей закончить, и просто продолжил говорить сам.
— Спросишь, что заставило нас продолжать разработки? – будто предугадав её вопрос, задал его учёный, — Ну, Влад всегда был помешан на своей работе. А я… — на секунду Лёша запнулся, будто решаясь, следовало говорить Розе об этом или нет.
Но видимо сделав выбор в пользу положительного ответа, всё же закончил:
— У меня были и другие причины, кроме ненормальной любви к науке. Как сама понимаешь, не согласие с царской властью и принятыми ей решениями – это уже восстание. Пусть и подпольное, но всё же. Высокопоставленные чиновники и их последователи, требовавшие от нас вирус, замыслили переворот. Они хотели свергнуть правительницу, убив всю царскую семью, навсегда прервав их династию. Я не мог этого допустить. Ведь я… любил принцессу Эмилию.
Слова Лёши крайне удивили Розу, что-что, а от злобного кровожадного монстра и безумного учёного проявления нежных чувств к кому-то ждать не приходилось. Малиновская уже даже не верила, что, не смотря на все его слова о любви к ней, и бесчисленные разы спасения её жизни, в сердце данного страшного жестокого человека было хотя бы сочувствие. И это после всего того, что Роза и Лёша пережили вместе. Не то, чтобы поверить, что этот жестокий человек мог безответно и так сильно любить кого-то, дабы идти на такие жертвы ради него.
— Мою предполагаемую мать? – недоверчиво покосившись на учёного, переспросила, перебив его, Кобра.
— Твою настоящую мать, — тут же исправил её Лёша, а затем продолжил, — Взамен на помощь Владу в разработках повстанцы пообещали мне сохранить жизнь царской семьи после свержения. Спасти мою драгоценную Эмилию. Ради неё я согласился продолжать разработки. Ради неё, я позволил испытывать вирус на себе. А потом всё пошло не так. Каким-то образом, существам из нашей лаборатории удалось выбраться наружу в прямом и переносном смысле. Они стали уничтожать планету, заражая вирусом всех окружающих. Это, конечно, остановило восстание, но стало не менее кровавой бойней. Те же, кто требовали от нас продолжения разработок, обвинили нас с Владом в халатности, заставили отвечать за гибель целой планеты. Постепенно я и сам начал превращаться в монстра. Во мне оставалось всё меньше человеческого. Я уже не мог этого контролировать. Инстинкты инопланетных существ заставляли меня убивать. Эта постоянная ярость и жажда крови сделали меня настоящим монстром. День за днём, убийство за убийством, я пытался это остановить изо всех сил. Люди, давившие на нас, предали, а Влад, вместо того, чтобы помочь, свалив всю вину на меня одного и сбежал. Я остался один на один с чудовищем, пожиравшим меня изнутри. Гнев и ненависть к людям этой планеты постепенно росли во мне. Погибла царица. Затем вторая. Их смерть вписали в историю Клоникса как очередную жертву катастрофы, вызванной мной. Но я-то знал, что это Влад устранил очередные помехи на своём пути к научным достижениям. Эмилия, любовь всей моей жизни, взошла на трон и тут же вышла замуж за другого. От этого предательства было невыносимо больно, даже хуже, чем первое мучительное превращение в монстра. Когда будто выламывая каждую косточку, скелет принимает новую форму и силой растягивает всю горящую видоизменяющуюся кожу, а сквозь спину пробиваются толстые длинные щупальца.
Услышав подробное описание ощущений при начальной мутации, Роза невольно поморщилась, будто на себе почувствовав, как это жутко больно. И впервые искренне посочувствовала не завидной доле Островерхова. Который потерял не только самого себя, но и любимую. Будто не заметив этого, Лёша заговорил дальше.
— Но я не сдавался, я продолжал бороться с собой и по возможности с ящерицами, до тех пор пока… Судьба не забрала у меня последнее, что только могла. Я потерял её. Да, Эмилия предала меня, но я всё равно любил её. Если кого-то любишь по-настоящему, его невозможно выкинуть из сердца, что бы он тебе ни сделал. В день твоего рождения, жена Влада убила Эмилию вместе с твоим отцом, чтобы только выкрасть тебя для создания антивируса во имя спасения этой планеты. Людей, которые сами хотели того, что получили. Ибо их жажда к власти и неуязвимости была непомерна. Ты ведь видела смерть родителей во сне, не так ли? – подойдя к Малиновской поближе, учёный аккуратно убрал прядь волос, спавшую ей на лицо, а затем, легко провёл по щеке и подбородку девушки рукой, наслаждаясь прикосновением.
От чего, Кобра сразу вздрогнула, не ожидав подобного, а затем отдёрнув лицо, заплакала, вспоминая то, как убили Эмилию и Константина.
— С этой потерей я не мог смириться, — как будто тоже разделяя чувства Розы, что она испытывала сейчас, произнёс Островерхов, убрав свою кисть от девушки, — Гнев и ненависть во мне достигли своего придела. Находясь под властью эмоций, я дал волю своим звериным инстинктам. И монстр полностью поглотил меня. Я ненавидел, ненавидел чиновников, Константина, Влада и его жену, которую тоже использовали как пешку, всех и каждого. Даже тебя. Я так сильно ненавидел тебя. И вместе с этим обнаружил у себя способность общаться с другими монстрами, чувствуя их, управлять. И тогда я решил отомстить, разрушив эту планету окончательно и бесповоротно. Уничтожить всех их, и каждого, кто сотворил с этим миром то, что теперь есть. Но мне мешало лишь одно. Мутация, сделавшая меня таким, продолжалась. Как учёный я понимал, что вскоре полностью потеряю рассудок и стану безмозглым зверем, жаждущим лишь набить брюхо.
Лёша на несколько минут замолчал, что позволило Розе опять вставить своих пять копеек.
— Хм… — недовольно протянула она, а затем саркастически добавила, — А разве уже не потерял? – девушка явно намекнула на то, что Островерхов в погоне за своей местью и сам не заметил, как превратился в жестокого массового убийцу.
Впрочем, учёный просто проигнорировал это замечание, будто его и вовсе не было.
— Узнав, что Влад разработал антивирус и использовал его на тебе, я понял, что должен был сделать. Лишь антивирус мог остановить мою мутацию, потому я стал охотиться за Владом и тобой. Хитрый Наумов нашёл способ сбежать от меня, оставив лишь клона, несколько лет выдававшего себя за принцессу. И возненавиденную всеми в последствии. Мне ничего больше не оставалось, как найти и использовать её.
— Бедная Даша, — не выдержав такого откровенного признания учёного, опять вклинилась в монолог Кобра.