Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В отличии же от тогруты, вторая девушка-наркоманка как раз наоборот была весела, активна и даже как-то слишком уж возбуждена. То ли на неё так влияли наркотики, то ли, она просто была такой по характеру, было не ясно. Но розовокожая твиллечка не могла спокойно устоять на месте, она суетилась, пританцовывала, подпрыгивала на ходу, бешено смеялась, пинала попадающийся под ногами мусор, громко что-то кричала, забираясь на разнообразные ящики, расставленные по всюду, дразнила и огрызалась с прохожими – в о общем, казалось, во всю наслаждалась собственной жизнью и миром вокруг.

Вот на встречу подружкам откуда-то из-за угла внезапно вынырнули два грязных, противных бомжа. Оценивающе взглянув на красивых юных девушек, достаточно прилично одетых и несущих в руках сумочки с каким-никаким содержимым, мужчины явно задумали что-то нехорошее, отметив, что у случайных гостий их подворотни было чем поживиться, и как-то хитро ухмыльнулись. Асока, всё ещё находящаяся в каком-то трансе, спокойно, словно призрак Силы, проплыла мимо бомжей, как будто их здесь и не было, даже не заметив потенциальную угрозу для себя. А вот твиллечка, уловив на собственной персоне совсем не желательное внимание со стороны, тут же агрессивно отреагировала на хозяев подворотни.

- Чего уставились, голодранцы?! Валите отсюда пока по шее не получили! – нагло и дерзко высказалась она, демонстративно скорчив рожу и хамовато показав проходящим мимо бомжам язык.

Смелый поступок девушки заставил обоих незнакомцев как-то немного сконфузиться и быстро отвести глаза в сторону. Мужчины ничего не ответили и просто молча прошли вперёд, однако слишком сильно удаляться от наркоманок не стали, остановившись у большого мусорного бака всего в нескольких метрах от них, и всё ещё с нездоровым интересом посматривая в сторону девушек.

Явно довольная своей смелостью, наглостью и хамством, твиллечка громко рассмеялась, лениво запрокинула голову назад и, широко раскинув руки, счастливо закружилась на месте в безумном «танце» на несколько минут. Перестав вертеться прямо посреди подворотни, словно юла, девушка быстро нагнала недалеко отошедшую от неё Асоку и, по всей видимости решив, что просто тащиться по этому переулку молча было скучно, завела какой-то разговор ни о чём.

- Везёт тебе, Рогатая, - глубоко вдохнув полной грудью грязный воздух нижнего уровня Корусанта, как будто это был приятный освежающий лёгкий морской бриз, с неприкрытой завистью обратилась к Тано подруга, - Можешь позволить себе КХ-28. Не то, что я, едва-едва на всякую дрянь денег хватает, - твиллечка демонстративно высунула из собственного кармана небольшой пакетик с каким-то белым порошком и, словно играя, повертела им сначала перед своим носом, а затем грубо сунула почти в самое лицо тогруте, тряся содержимым перед её голубыми глазами.

Безразлично взглянув на наркотик, который принимала её нынешняя лучшая подруга, Асока убрала от себя пакетик с ним рукой в сторону, а затем добродушно предложила:

- Если хочешь, я поделюсь с тобой, Розовая.

Услышав то, что не часто могло быть сказано среди наркоманов, твиллечка сначала немного удивилась, а потом как-то безумно рассмеялась, то ли от радости, то ли от неадекватного состояния, в котором сейчас пребывала из-за кайфа.

- Да, не, это всё бессмысленно, - по-свойски тут же отказалась она, грубо и резко отмахнувшись от Асоки рукой, - КХ-28 не произведёт на меня такого эффекта, как на тебя, - девушка чуть сильнее приблизилась к Тано и, играя с одним из её лекку пальцами, словно это была какая-то вещь, а не часть головы тогруты, стала пояснять закадычной подруге почему, - У меня слишком низкий уровень мидихлориан в крови. Почти никакого кайфа не будет.

Розовая выпустила «причёску» Тано из рук, а затем, вновь, тряхнув своим заветным пакетиком, добавила:

- Я лучше по старинке… Порошок. Меня от него куда больше штырит, - громко усмехнувшись, твиллечка возвела обе руки над собой и вновь сделала танцующий оборот на сто восемьдесят градусов, изображая на лице такое неземное наслаждение, что глядя на неё со стороны девушке можно было даже позавидовать.

Завершив собственный манёвр, Розовая, блаженно потягиваясь, опустила кисти через стороны вниз и, вернувшись в прежнее состояние, обратно заинтересованно уставилась на Асоку.

- А вообще, - восторженно опять затараторила она, - Везёт вам «владельцам» Силы. Говорят, эффект от КХ-28 просто улётный, ни с чем несравнимо! Иногда даже жаль, что я не способна на все эти штучки-дрючки, типа телекинеза Силой, как джедаи, - упомянув небезызвестных рыцарей ордена, Розовая сложила свой драгоценный пакетик с наркотой обратно в карман и передразнивающее замахала руками перед собой, как будто действительно была способна влиять на предметы подобным способом.

Несколько мгновений, активно поизображав из себя одарённую, словно заигравшийся маленький ребёнок, твиллечка перестала кривляться, а затем, задумчиво почесав в затылке, быстро задала только что возникший в её голове, но крайне заинтересовавший девушку вопрос:

- Слышь, Рогатая, а ты правда была джедаем?

Новое упоминание об ордене быстро вырвало Асоку из её почти «медитативного» стояния, заставив невольно вздрогнуть и всю передёрнуться. Девушка только-только смогла оправиться от произошедшего в храме, только-только заставила себя забыть прошлое, забыть, что она когда-то тоже была «воином со световым мечом» и сколько неприятностей и боли ей всё это принесло, как, казалось бы, нежелательная тема вновь дала о себе знать. Появилась, всплыла наружу резко, причём оттуда, откуда её совсем не следовало ожидать, из некой зоны спокойствия и комфорта для Асоки, и полностью пошатнула её умиротворение. Упоминание о бывшей принадлежности Тано к ордену, да что там упоминание, само слово «джедай» теперь было противно тогруте до изнеможения. Девушка будто боялась признавать своё прошлое, будто стыдилась того, что было раньше. Ей было противно, мерзко, невыносимо говорить обо всём этом, думать обо всём этом, вспоминать обо всём этом, от чего Асока и развивать данную тему дальше не стала, как-то раздражённо присекши её на корню.

- Лучше бы не была, - тяжело вздохнув, с огромным сожалением в голосе ответила Тано, в тайне надеясь, что Розовая поймёт её состояние и отношение к этому, а значит не станет больше упоминать о джедайстве тогруты.

Но, увы, накачанная твиллечка не была столь проницательна, как её лучшей подруге хотелось бы. И что ещё хуже, сама того не зная, далее затронула наиболее болезненную тему для Асоки.

- Наверное, красавчиком был твой мастер, - мечтательно закатив глаза, Розовая попыталась представить себе невероятно мужественного, невероятно соблазнительного джедая.

Не ясно кого в её воображении видела в данный момент подруга Тано, но самой тогруте вновь явился такой любимый, такой идеальный, и одновременно ненавистный ей образ Энакина. Асока опять представила себе его небесно-голубые глаза, в которых всегда читалась доброта и забота по отношению к близким ему людям. Такие прекрасные и такие бездонные. Его волосы, столь непослушные, красивые и блестящие. Тано долго не хотела себе признаваться, но ей всегда нравились человеческие волосы, девушка порой даже пыталась представить, как бы она сама выглядела, родись она другой расы. Конечно, мечтать об этом было глупо, но всё же… На головах мужчин с её планеты не было ни единого волоска, только огромные кривые рога и длинные полосатые лекку, такие обычные, такие ничем неприметные и похожие друг на друга, от чего самцы тогруты не сильно-то её и привлекали визуально. Асока с самого детства знала, что её избранником когда-нибудь будет человек, потому как внешность людей казалась ей более экзотической, более изящной и утончённой. И юная наркоманка не ошиблась в своих предположениях. Следующая отличительная черта, которая явилась воображению тогруты, был тот небольшой, но всё же привлекательный шрам на одном из глаз Скайуокера. Возможно, кому-то он казался уродливым и отталкивающим, но только не ей. Эта маленькая деталь внешности Энакина делала избранника Асоки более мужественным, придавала ему более заматерелый и героический вид. Шрам, которого всегда хотелось коснуться рукой, нежно провести по нему пальцами, наслаждаясь ощущениями от прикосновения к прямому доказательству того, что Скайуокер был настоящим джедаем, что побывал не в одном серьёзном бою, и при этом до сих пор остался жив. Далее Тано представила себе своего бывшего мастера в полный рост. В отличие от того же Кеноби, Энакин был достаточно высок. Асока когда-то едва-едва доставала ему до груди и очень смешно смотрелась со своим учителем рядом. Хорошо, что со временем эта разница немного сократилась. Тано так хотелось, чтобы и внешне, наравне с тем, как было духовно, они с Энакином идеально подходили друг другу. Воображение тогруты совсем разыгралась, и вот уже её мечтательные мысли, её внутренний «взгляд» скользил по идеальному, натренированному, как у большинства джедаев, телу. Нет, с Энакином по мужественности и красоте не мог сравниться никто, ни Винду, ни Кеноби, ни кто там ещё из людей был в этом дурацком ордене. Скайуокера не портило даже отсутствие одной руки. И хоть Энакин всегда стыдливо прятал свой механический протез под кожаной перчаткой, считая потерю конечности самым большим позором в его жизни, и хоть Асока вообще не сразу узнала, что рука была не настоящей, его металлическая кисть тоже сводила её с ума. Она была такой же неповторимой особенностью её мастера, как шрам на глазу, как другие отличительные черты его внешности. Тано столько раз представляла себе, как Энакин нежно приобнимает её обеими руками, или как аккуратно берёт девушку за кисти, умело вплетая между её пальцами свои, и настоящие, и механические. А потом… Потом, возможно, любяще целует её. Далее Асока вспомнила губы Энакина. Когда-то она так хотела прикоснуться к ним своими губами, ощутить какими они были на вкус, каким был на вкус поцелуй её избранника. Но нет, по какой-то несправедливой воле Силы, Асоке не дано было этого узнать. Энакина вместо неё целовала другая. Его жена наслаждалась вкусом этих губ сполна, а ей лишь оставалось наблюдать за своим возлюбленным со стороны, с досадой недоумевая, почему при виде неё он не испытывает того же желания, что и Асока, почему лишь наивно, по-дружески ей улыбается, но не более того. Сейчас, вспоминая улыбку своего бывшего мастера, каждый раз, когда он видел её, общался с ней, Тано почему-то чувствовала будто Энакин насмехался над ней издевался, всегда зная всю правду, зная, что Асока безумно и безгранично любила его, но ей не суждено было никогда быть рядом с ним, быть вместе с ним. И причиной тому являлась другая женщина, пусть и тайная, но всё же законная жена генерала. При упоминании о Падме, весь не настоящий, воображаемый идеальный образ Скайуокера в голове тогруты внезапно расхохотался, расхохотался злорадно и с издёвкой, как будто насмехаясь над её наивными мечтами, над её глупой любовью. И это разозлило Асоку, разозлило по-настоящему и очень сильно. Тано приводило в ярость не столько то, что Энакин, которого она возводила почти в идеал, не любил её, да и не считал даже просто привлекательной, как женщину, сколько то, что она сама никак не могла забыть его, вырвать из собственного сердца, даже ненавидя за его предательство, даже зная, что у него была супруга. Прав был тот, кто сказал знаменитую фразу «любовь зла», вот только от этого не было легче. Розовая попала в точку, мастер Асоки действительно был красавчиком, однако уже захомутанным другой женщиной красавчиком, а значит абсолютно недоступным для Тано.

- … женатым был мой мастер, - от переизбытка эмоций вдруг грязно выразилась тогрута, злясь то ли на собственную судьбу, то ли опять на Энакина, и у неё для этого действительно была весьма веская причина.

Уловив ответ подруги, Розовая вновь вернулась в реальность и, как-то удивлённо нахмурившись, будто не веря собственным ушам, воскликнула:

- Оу… Женатый джедай, впервые слышу. Но это интересно, - девушка на секунду задумалась, продолжая быстро волочиться следом за Асокой, а потом с ещё большим любопытством задала новый вопрос, - А кто была его же…

Договорить эту фразу до конца донельзя раскрепощённой твиллечке так и не удалось, потому как её собеседница внезапно резко остановилась на месте, от чего, не смотрящая куда идёт Розовая с силой вписалась в собственную подругу.

- Ой! Ты чего, Рогатая? – громко и непонимающе воскликнула она, больно ударившись о тощую спину Асоки, Асоки, которая вновь была сама не своя.

Воспоминания об ордене, воспоминания об Энакине, о его жене, в один момент разбили, словно хрупкое стекло, безразличное и спокойное «медитативное» состояние Тано. И боль новыми волнами опять стала окутывать её. Боль, которую тогрута так ненавидела потому, что никак не могла подавить. Наркотики спасали её, но их хватало ненадолго, совсем ненадолго. Лишь только действие КХ-28 заканчивалось, как Тано вновь и вновь начинали мучать прежние проблемы. Это было словно ломка, ломка от её личного наркотика. Мерзкое неприятное, давящее на сердце ощущение, от которого немедленно нужно было избавиться, иначе жить дальше просто не представлялось возможным. Тяжело вздохнув, Асока с большим трудом подавила подступающие к глазам слёзы, она больше не могла, не могла всего этого терпеть. Эти воспоминания, эта реальность в трезвом состоянии были для тогруты словно ад, и с каждым днём он становился всё ужаснее и ужаснее. Особенно с тех пор, как Скайуокер вновь вернулся в её жизнь. Одним своим присутствием невольно дразня бывшую ученицу, невольно тревожа её старые почти зажившие раны.

- Думаю, действие КХ-28 уже ослабло. Пришла пора принять новую порцию, - угрюмо пояснила легкомысленной твиллечке Асока и быстро стала рыться в собственной сумке в поиске заветного наркотика.

За те дни, что Тано прошаталась по улицам, барам и подворотням со своей лучшей подружкой девушка употребила всего три дозы, что несказанно радовало её. Две баночки с сапфировой жидкостью всё ещё лежали на дне сумочки Асоки, ожидая своего часа. И их время наконец-то пришло.

Быстро достав из своего модного аксессуара один из флакончиков, Асока грубо содрала с него пластмассовую крышечку и, запустив ей куда-то в ближайшую груду хлама, моментально залпом осушила содержимое баночки. Приятные ощущения, которые всегда приносил тогруте КХ-28, уже спустя пару минут, вновь вернулись к ней, но почему-то вдруг показались Асоке не такими сильными как обычно. Все эти переживания, все эти негативные эмоции, что Тано довелось испытать на себе за последнее время были настолько мощными, настолько подавляющими её способность и желание жить, способность и желание бороться с несправедливой реальностью, что девушка просто чувствовала, что одной дозы ей было недостаточно. Боль казалась настолько сильной, что даже один заветный флакончик «анестезии» не мог её заглушить. В данный момент Тано требовалось больше, куда больше.