Когда взору малознакомого наркоманке собеседника предстала бессознательная Тано, твиллечке даже показалось, что он в ужасе вздрогнул и как-то переменился в лице. Однако трезвость мышления неким чудом всё же сохранил. Не став выяснять, что да как, Энакин быстро и резко задал вопрос по делу:
- Здесь, это где? Говори немедленно!
В приказном тоне прикрикнул на Розовую он. Уже во второй раз за день кто-то позволял себе орать на твиллечку и указывать ей, что следовало делать, это до безумия не нравилось слишком свободолюбивой и раскованной Розовой, но она была так взволнованна, что стерпела подобное пренебрежительное отношение к себе. К тому же наркоманка вдруг задумалась, а где они действительно находились с её лучшей подругой в данный момент. Точного ответа у Розовой не было.
- Я, это… Не знаю… Ну в какой-то подворотне нижнего уровня… - как-то глупо ответила она, едва шевеля затуманными действием наркотиков мозгами.
Очередное промедление подружки Асоки, которое могло стоить тогруте жизни, привело некого Скайрокера в полнейшую ярость и негодование. Он так сильно волновался, так сильно переживал за судьбу Тано, что даже не стал пытаться и дальше скрывать своего раздражения, и вести себя с накачанной собеседницей терпеливо и спокойно.
- Ну, так посмотри на ближайшем здании название улицы! … … … ! - трижды грязно по-татуински выматеревшись ни на кого, приказал Энакин, механической рукой так ляпнув по чему-то, что твиллечка сейчас не могла видеть, что от многострадального предмета аж щепки дождём полетели в сторону.
Не став медлить больше ни секунды, до безумия взволнованная происходящим Розовая, нервно огляделась вокруг. И спустя секунды две, заприметив грязную заржавевшую табличку, быстро назвала какой-то адрес. Едва дослушав её до конца, этот буйный Скайрокер тут же отключил связь, оставив твиллечку опять наедине с, казалось, мёртвой Асокой и со всеми проблемами.
Тяжело дыша от волнения, сбитая с толку Розовая быстро отбросила коммуникатор в сторону и, не зная, что ей дальше делать, как следовало действовать, трясущимися руками попыталась прощупать пульс Асоки. Почему-то твиллечке показалось, что его не было.
- Это плохо, совсем плохо, нужно смываться отсюда… - разговаривая сама с собой, приняла наиболее выгодное для неё решение Розовая, - Прости, подруга, я уже ничем не смогу тебе помочь, - виновато бросила Тано наркоманка, глядя на, как она считала, мёртвую тогруту.
Перспектива быть найденной около трупа Асоки полицией или этим бешенным Скайрокером ничуть не прельщала Розовую, ей и так было страшно от того, что случилось с её подругой, не хватало ещё того, что бы её в чём-то обвинили и засадили за решётку, где ей заветных доз век не видать, или вообще ненароком прибили. Нет, нужно было делать ноги, бежать, бежать отсюда и от всех проблем чем можно скорее. В конце концов, кто Асока была для Розовой? Просто напарница по накачиванию? В общем-то, да. И, к тому же, твиллечка была просто уверенна, что сама Тано не задумываясь бросила бы её помирать в подворотне, случись нечто подобное с Розовой. Причём даже звонить каким-то неадекватным мужикам не стала бы. А она сделала это, попыталась спасти подругу, предприняла всё, чтобы не дать той умереть. И совесть её была чиста. А уж то, что она просто не успела спасти Асоку - как всегда говорила сама тогрута «На всё была воля Силы», и тут уже ничего нельзя было поделать. Скорее всего, бывшая джедайка уже умерла. И ей сейчас было всё всё равно. А вот спасти собственную жизнь от нежелательных последствий твиллечка ещё могла. Так почему бы было этого не сделать, чем можно скорее?
Быстро поднявшись на ноги, нервно, резко и напугано оглядываясь по сторонам, как будто за ней кто-то гнался, Розовая спешно пошла, едва не побежала прочь. Прочь от глупой, проблемной подруги, которая сама себя загнала в гроб. Прочь от лишних неприятностей!
========== Глава 4. Чтобы её спасти, Часть 2 ==========
Лишь услышав о том, что Асока перекачалась наркотиками и сейчас умирает где-то в грязной тёмной подворотне по его же недосмотру, Энакин моментально забыл про всё. Его уже не волновали ни дроиды-строители, которые по новой устанавливали одну из ставень, ни какая прочая ерунда, ни даже приказ совета прибыть в орден. Сейчас ничто не могло быть важнее жизни его бывшей ученицы.
Внимательно выслушав незнакомую твиллечку, Энакин быстро отключил связь и тут же сорвался с места, устремляясь на помощь глупой, сбившейся с правильного пути тогруте, усиленно стараясь не забыть адрес, что назвала подружка-наркоманка Асоки, и отчаянно молясь Силе о том, чтобы эта перекачанная девица только не ошиблась, читая название улицы нижнего уровня, где сейчас между жизнью и смертью находилась Тано.
Прошло, казалось, всего каких-то несколько незначительных десятков минут прежде, чем Энакин очутился в относительно знакомой ему по голограмме из коммуникатора подворотне. Так быстро Скайуокер не гонял на спидере по Корусанту ещё никогда. Пожалуй, даже в тот раз, что они с Кеноби пытались догнать предполагаемого «убийцу» Падме. Но тот и этот случай нельзя было сравнивать друг с другом. Что тогда стояло на кону? Арест какого-то киллера? Сейчас же ценой задержки Энакина была чья-то жизнь, не просто чья-то, а жизнь крайне близкого для него человека. Однажды Скайуокер уже позволил себе помедлить, не сразу кинуться на выручку тому, кому требовалась его помощь, и за это он слишком дорого расплатился, расплатился жизнью собственной матери. Наученный столь горьким и жестоким уроком реальности из прошлого, джедай больше никогда не намерен был терять никого из близких ему людей, тем более свою хоть и бывшую, но всё же ученицу, тем более, если действительно был в силах её спасти. А ведь Асоке в данный момент правда требовалась его помощь, причём требовалась как никогда.
Спустя какое-то время после того, как Розовая покинула место «развернувшейся драмы» с её лучшей подругой, всё ещё находящиеся неподалёку бомжи быстро смекнули, что это был их шанс. Шанс действовать, шанс хорошенько поживиться на чужом горе. Наконец-то дождавшись своего часа, крайне удачного момента, оба противных грязных, а, возможно, даже и больных чем-то неизлечимым мужика, спешно вынырнули из-за мусорного бака, позади которого всё это время находились, и уверенно направились в сторону бессознательной юной тогруты с совсем не джентельменскими помыслами.
Неизвестно, что могло бы случиться с Асокой дальше, если бы Энакин в самое-самое нужное время не оказался рядом, в этой тёмной, Силой забытой подворотне, и волей-неволей не стал бы свидетелем того бесчинства, что позволили себе творить сие наглые грязные бомжи. Ещё издалека заметив бессознательную, а, возможно, к ужасу Скайуокера, и вовсе мёртвую Тано, генерал со всех ног рванулся к ней, желая спасти, желая лично убедиться, что его «драгоценная ученица» всё ещё была жива. Сейчас он был так неспокоен, так взволнован, так напуган вероятными самыми кошмарными предположениями о судьбе собственного падавана, что ни на секунду не переставал благодарить Силу за то, что эта перекаченная твиллечка всё же не ошиблась и, собрав остатки трезвого разума в кучу, таки назвала верный адрес той помойки, в которую хатт знает что занесло Тано. Вот только самой подружки Асоки рядом с ней в данный момент не наблюдалось. Зато отлично наблюдалось двое каких-то крайне мерзких, неопрятных, оборванных и не в меру заинтересованных пострадавшей тогрутой бомжей, заметив которых, джедай пришёл в ещё большее негодование и ужас.
Совершенно ни о чём не беспокоясь, как будто творили абсолютно нормальные и обыденные вещи, двое незнакомцев угрожающе возвышались над несчастной Асокой. К моменту прибытия Энакина в переулок один из бомжей уже успел стащить с хрупкого худого плеча Тано её дамскую сумочку и сейчас с огромным интересом рылся в ней. Грубо и небрежно вытянув оттуда абсолютно бесполезного для него плюшевого эвока, противный бомжара без жалости швырнул дорогую, слишком много значащую для девушки игрушку на грязный холодный асфальт и, словно какой-то мерзкий мусор, пренебрежительно пнул эвока прочь от себя. После чего, совершенно не обращая никакого внимания ни на что, стал буквально потрошить модный аксессуар Тано, пытаясь найти там остатки денег. Увы, в сумочке Асоки их уже не было, зато было множество других полезных вещиц, которыми бомжи могли поживиться.
Что же касалось «товарища» наглого ворюги, то его действия относительно несчастной многострадальной Асоки были ещё более ужасными и немыслимыми. Тоже не стесняясь абсолютно никого, отвратительный голодранец, нагло и похотливо осмотрев бессознательную, однако весьма и весьма соблазнительную тогруту, быстро присел рядом с ней на корточки. Продолжая взглядом упиваться красотой молодой девушки, коих не часто заносило в такие трущобы, мерзкий бомжище, пользуясь крайне удачным стечением обстоятельств, спешно и жадно ощупал несчастную Асоку руками, замышляя явно нечто не хорошее. А затем, довольно ухмыльнувшись собственным пошлым мыслям, по-хозяйски, грубо и нагло задрав короткую красную мини-юбку Тано, стал быстро стягивать с тогруты нижнее бельё.
От лицезрения всего того ужаса, что происходил в данный момент с Асокой, с «его милой дорогой девочкой», Энакин на мгновение даже остановился, замер на месте как вкопанный, не веря собственным глазам, не желая признавать кошмарную действительность. Ему было так жалко тогруту, которая всего за год от талантливейшего падавана, скатилась буквально на самое дно, в эту грязную и мерзкую помойку, где сейчас она умирала абсолютно никому не нужная. Ему было больно, так невыносимо больно видеть, как плачевно в данный момент было состояние не последнего для него человека. И ему было до изнеможения омерзительно наблюдать, что вместо предполагаемой и абсолютно логичной в такой ситуации помощи со стороны позволяли себе творить эти отвратительные, грязные, совершенно потерявшие хоть какие-то остатки стыда и совести бомжары с таким родным, таким близким для него существом. Подобного рода зрелище было столь впечатляющим, столь пугающим, столь болезненно-невыносимым, что Энакин как будто вновь ощутил все те негативные эмоции, посещавшие его лишь однажды, в тот самый день на Татуине, когда Скайуокер нашёл свою мать замученной, израненной, умирающей. И они вызывали те же самые реакции, что и в первый раз, будоража каждую клеточку души и тела джедая, буквально взывали к тёмной стороне Силы, переизбытком гнева и ярости питая ту, заставляя ту невольно рваться наружу, огромными мрачными всепоглощающими волнами окутывать генерала, с каждым мгновением всё больше и больше усиливая его жажду убийства, жажду отмщения, жажду жестокой и бесчеловечной расправы над теми, кто посмел обидеть кого-то родного и близкого для него. Сейчас злоба и ненависть Энакина к этим бомжам были так сильны, так мощны, что для него уже не существовало ни запретов, ни правил, ни кодекса, ни какого-то простого общепринятого сострадания. Эти мужики посмели посягнуть на то, чтобы обидеть Тано, они посмели даже просто попытаться навредить Асоке, и им не было прощения, ни за что и никогда.
Световой меч как-то сам собой прыгнул в кисти к Скайуокеру, и его рукоять буквально «хрустнула», прогибаясь под мощным давлением пальцев джедая. Яркое синее лезвие молниеносно рассекло незримый грязный воздух нижнего уровня Корусанта, а затем сверкнуло в полумраке узкой подворотни, неся за собой ужас, боль, страдания и смерть.
Генералу хватило всего несколько секунд, чтобы умело разделаться с противными и, в тоже время, несчастными бомжищами, «окропив их кровью» холодный серый асфальт, смешав с остатками мусора те десятки мельчайших кусков, на которые джедай, ну, или не совсем джедай в данный момент, разрубил обидчиков своей бывшей ученицы.
Полностью поглощённый собственной злобой, собственной яростью, собственной тёмной стороной, Энакин пришёл в себя не сразу, продолжая и продолжая кромсать мечом уже давно умерших бомжей. Лишь спустя несколько мгновений бесполезного терзания останков, до Скайуокера наконец-то дошло, что уроды, посягнувшие на имущество и честь Тано были мертвы, и только тогда генерал наконец-то остановился. Тяжело дыша, джедай деактивировал свой световой меч и буквально рухнул на колени подле несчастной Асоки, все мысли его вновь были поглощены заботой о ней, о ней одной. Быстро отложив, почти отбросив собственное оружие в сторону, Энакин спешно склонился над Тано в последней, самой отчаянной надежде, что та всё ещё была жива. Трясущимися руками Скайуокер грубо содрал со своей настоящей кисти кожаную перчатку и, небрежно, даже с неким раздражением отшвырнув её прочь, нервно приложил чувствительные пальцы к шее Асоки, вновь моля Силу о помощи, моля Силу о чуде.
На счастье генерала пульс у тогруты всё ещё был. Слабые, едва ощутимые удары легко пульсировали под нежной оранжевой кожей девушки, Энакин никогда раньше не замечал, какой приятной на ощупь она была, хотя трогать шею ученицы пальцами без перчаток ему в общем-то и не доводилось. Впрочем, сейчас было не до этого. Если Тано всё ещё была живой, то следовало действовать быстро и решительно, чтобы успеть и суметь спасти её.
Осознав, что Асока не умерла, что она до сих пор отчаянно хваталась за существование в этом мире, несмотря на огромную дозу наркотиков, что убивала её изнутри, Энакин невольно улыбнулся и с облегчением вздохнул, быстро обдумывая, как ему следовало действовать дальше, при этом хаотично бегая взглядом по неподвижному, перепачканному её же кровью телу Тано, в надежде, что верное решение придёт само собой, в конце концов джедай не был медиком и никогда особо не был сведущ в подобной сфере деятельности, а зря. Сейчас тогруте крайне требовалось медицинское вмешательство. Асока была при смерти, и по-хорошему её следовало как можно быстрее доставить в больницу, но Энакин не мог этого сделать, как по сути ничем не мог помочь ей в данный момент и сам. Да, обратиться к профессиональным медикам было, пожалуй, самым верным решением. Однако у этого выхода была и обратная сторона. Как только врачи любой больницы на Корусанте поняли бы, что Тано находится в таком состоянии из-за наркотиков, её тут же поставили бы на учёт и отслеживали бы потом до конца дней, а, возможно, и вовсе определили бы в какую-то не слишком хорошую лечебницу для наркоманов или умалишённых, заперев там юную тогруту навсегда, тем самым, сломав её только-только начавшуюся жизнь. Нет, такого будущего Энакин не хотел для Асоки, как не хотел и терять её, очень не хотел. От чего ещё какое-то время Скайуокер колебался, не зная, какое решение ему всё же принять. Хотя, верный ответ так и вертелся в голове. Тано нужно было побыстрее доставить в единственное место, где можно было оказать ей помощь без всяких вредоносных последствий – а именно в её квартиру, и приложить все усилия, чтобы не дать Асоке умереть.
Почему-то в этот момент, в момент, когда генерал наконец-то принял конкретное решение, его взгляд невольно наткнулся на небрежно задранную бомжами юбку девушки и полуспущенное до середины её бёдер нижнее бельё. Скайуокера ещё раз передёрнуло от омерзительных мыслей о том, что чуть не сделали эти проклятые извращенцы с его несчастной ученицей, которая до сих пор пребывала в таком непристойном виде, пока он занимался хатт знает чем.
Мгновенно решив, что Асоке не стоило и дальше возлегать на холодной грязной земле полуголой, подобно какой-то шлюхе, Энакин тактично отвёл глаза в другую сторону, чтобы не смотреть тогруте туда, куда не подобало, и, аккуратно, стараясь лишний раз не касаться Асоки в не тех местах, натянул на неё трусы обратно, затем опустил юбку. Приведя девушку в более-менее нормальное состояние, Скайуокер больше не стал медлить и, с лёгкостью подхватив Тано на руки, молниеносно понёс её к своему спидеру.
Домой Энакин и Асока добрались ещё быстрее, нежели один Скайуокер до той грязной и тёмной подворотни. Время, каждая его секунда, каждое мгновение сейчас играли против мастера и падавана. Словно неповоротливый косолапый эвок, генерал ввалился в квартиру, таща на руках свою драгоценную ученицу и, сам не помня, закрыв ли за собой дверь, водрузил Тано на чёрный потёртый и местами порванный диван. К счастью джедая дроиды-ремонтники уже успели закончить работу и убраться отсюда восвояси, оставив хозяину небольшой квартирки огроменный счёт. Да они были лишь роботами, но Скайуокер почему-то не хотел, чтобы даже они видели «его милую девочку» в таком состоянии. Да и вообще, снующие в узком пространстве, где едва можно было нормально перемещаться дроиды, крайне мешали бы генералу предпринимать какие-то действия по спасению Асоки.
Ещё раз взглянув на Тано, Энакин наконец-то сообразил, что следовало делать. Прежде всего нужно было очистить организм тогруты от излишков КХ-28, процесс не очень приятный, но необходимый. Не слишком долго задумываясь, Скайуокер опять с лёгкостью подхватил свою бывшую ученицу на руки, тогрута весила-то почти ничего, особенно теперь, когда так сильно исхудала, и спешно поволок в её ванную. Дойдя до умывальника, генерал попытался поставить Асоку на ноги, привести её в вертикальное положение и, бережно придерживая Тано одной рукой, стал предпринимать спасительные меры. Прежде всего открыв кран и наспех намочив ладонь, джедай протёр мокрой кистью лицо своей бывшей ученицы, затем не сильно ударил её пару раз по щекам, чтобы девушка пришла в себя. Ощутив воду на собственном лице, Асока, кажется, вернулась в более или менее сознательное состояние и слабо пошевелилась. Решив, что этого было достаточно для продолжения и быстро вытерев кисть, облачённую в кожаную перчатку, о собственную одежду, как будто от этого рука могла стать немного чище и стерильнее, Энакин как-то нерешительно запихнул собственные пальцы Асоке в рот, чтобы нажать на язычок. Действие показалось ему достаточно странным и не совсем приемлемым. В конце концов, не каждый день суёшь пальцы в рот собственной ученице, а по совместительству молодой и красивой девушке. Но это была необходимая мера, и видеть в подобном поступке что-то не то, не следовало. Нащупав нужную часть горла Тано, Энакин с силой надавил на неё, после чего, убрал кисть изо рта тогруты, позволяя той прочистить желудок, всё ещё бережно придерживая своего бывшего падавана одной рукой за талию, а второй убирая её лекку назад, тем самым не давая им мешать процессу. Асоку вырвало и не один раз.
Покончив с этим, Энакин содрал с крючка чистое полотенце и, аккуратно утерев Тано лицо и губы, бросил его на пол, а затем понёс девушку в спальню. Бережно водрузив Асоку на кровать, Скайуокер уселся рядом с ней. Несмотря на то, что излишки наркотика уже покинули организм тогруты, она не стала выглядеть менее болезненно и плохо, даже более того, казалось, снова начала задыхаться. Асоку вдруг затрясло то ли от озноба, то ли от чего-то ещё, и сама она хаотично задёргалась, жадно хватая ртом воздух, а руками сжимая собственную тонкую шею. Девушка закашлялась, из её носа и с её пухлых губ вновь начала струится тонкими нитями кровь. Энакин даже ничего не успел предпринять из тех действий, что он запланировал далее после прочистки желудка, прежде, чем Асоке стало хуже, значительно хуже. Видя, как его ученица, буквально умирает у него на глазах, Скайуокер ещё сильнее занервничал, поначалу он вскочил с кровати, желая было рвануться на поиски аптечки, каких-то лекарств, хоть чего-то, благодаря чему можно было спасти Асоку, но быстро понял, что не успеет. Потяни он ещё какое-то время, и Тано уже будет невозможно выдернуть из холодных страшных лап смерти, мучительно и болезненно тащивших юную тогруту в данный момент на ту сторону Силы. Оставался лишь один единственный, самый рискованный выход, и генерал точно знал какой, вот только не был уверен, что это сработает.