Ты - моя зависимость (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ответ последовал не сразу, но когда голограмма с каким-то неизвестным полицейскому Энакином всё же появилась, мужчина торжественным тоном заговорил.

- Добрый день, вас беспокоит начальник отдела полиции по борьбе с наркотиками. Дело в том, что…

Тем временем Скайуокер, покинувший храм джедаев не так давно, наконец-то прибыл домой. Припарковав свой спидер на привычном месте, генерал быстрым шагом направился вглубь квартиры, предвкушая, каким будет разговор с его любимой женой. Но рассказать ей обо всём было необходимо и чем можно скорее.

То ли заметив Энакина через окно, то ли будто почувствовав, что муж вернулся домой Падме, облачённая в одно из своих причудливых роскошных платьев, уже грациозно выплыла в просторную гостиную, ожидая Скайуокера там. Влетевший в комнату, словно ураган, генерал быстро подарил любимой нежный поцелуй в щёку в знак приветствия, после чего не медля перешел к главному. А чего, собственно было тянуть?

- Падме, я должен серьёзно с тобой поговорить, - тяжело вздохнув, как-то издалека начал Скайуокер.

Слова, слетевшие с его губ, слегка насторожили женщину. Амидала всегда боялась, подобного начала речей, тем более, что её всё ещё беспокоили воспоминания о вчерашней весьма и весьма неоднозначной ситуации во время звонка.

- Я внимательно слушаю тебя, Эни, - стараясь быть чем можно более спокойной и непоколебимой, дабы не потерять лицо, тихо ответила она, хотя внутри женщины всё дрожало от волнения.

Однако Скайуокер, похоже, так этого и не уловил, он просто продолжил говорить дальше то, что хотел поведать своей любимой жене.

- Вчера я обманул тебя, - виновато заглянув в бездонные кофейные глаза Падме, тут же признался Энакин, - Я задержался не на задании.

Скайуокер хотел было сказать что-то ещё, но не успел. Лишь только эта фраза долетела до ушей Амидалы, как та в ужасе вздрогнула, чувствуя, что самые-самые страшные её предположения и ожидания становились реальностью. Едва-едва удерживая себя в более-менее спокойном состоянии, сенатор шокировано прикрыла рот обеими руками, всё ещё неподвижно смотря на мужа расширившимися от изумления зрачками. Женщине хотелось верить, что обман её любимого заключался совсем не в том, о чём она подумала, но почему-то всё указывало именно на это. Ещё секунду Падме простояла в безмолвном бездействии, после чего резко развернулась и, ничего не говоря, попыталась удалиться прочь, чувствуя, как глаза наполняются блестящими слезами.

Ожидав от жены совсем не такой реакции, Энакин в один момент сообразил, что Амидала его не так поняла. Резко ухватив женщину за одно из запястий своей механической рукой, Скайуокер тут же попытался исправить ситуацию.

- Нет, Падме, это совсем не то, что ты подумала, - ещё более взволнованно стал говорить он, - Вчера во время задания, в одном из баров нижнего уровня Корусанта я встретил Асоку. И она… Она была в ужасном состоянии.

Чувствуя боль и разочарование от признания собственного мужа, Амидала поначалу не хотела слушать дальнейшие оправдания генерала. Она собиралась уйти, чтобы только не показывать свою слабость, не расплакаться из-за предполагаемой измены Энакина прямо у него на глазах, но тот так и не дал ей этого сделать. Ощутив на своей нежной кисти его грубую, причиняющую лёгкий дискомфорт хватку, сенатор всё же вынуждена была дослушать Скайуокера до конца. И то, что ей удалось уловить и осознать в один момент сняло огромный камень с души Падме. Муж не изменил ей, Амидала ошиблась, это несказанно радовало женщину, внезапно ощутившую себя такой наивной и глупой за свои неоправданные подозрения. Однако вместе с тем, упоминания о не лучшем состоянии Асоки, её давней хорошей подруги, сильно взволновали Падме. К тому же, она всё ещё не понимала, в чём же тогда заключался обман Скайуокера.

Резко остановившись, сенатор вновь развернулась к Энакину лицом, давая тому понять, что готова была, чтобы он продолжал свой рассказ, и тихо, но крайне испуганно, спросила:

- Что с ней?

Понимая, что Падме волновала судьба Асоки не меньше, чем его самого, Энакин аккуратно отпустил руку Амидалы и с болью в сердце поведал жене всё, что увидел, услышал и пережил вчера. Утаив, пожалуй, один единственный факт о том, что тогрута под кайфом пошло домогалась его прямо посреди улицы. Вот об этом Амидале точно не нужно было знать. В конце концов, в действиях Тано Энакин уж никак не был виноват, он не отвечал на эти приставания взаимностью, да и вообще не мог даже предположить, что такое возможно. А лишний раз расстраивать жену ему не хотелось. Тем более, что та и так была шокирована услышанным и обеспокоена за судьбу тогруты до предела, да и не время сейчас было уделять внимания такой ерунде.

- В общем, совет разрешил мне некоторое время не участвовать в миссиях, чтобы попытаться спасти Асоку. Сейчас я собираюсь направиться прямо к ней домой и приложить все усилия, чтобы остановить её. Надеюсь, ты не будешь против, любимая, - то ли просто ставя Падме перед фактом, то ли всё же спрашивая у неё разрешения, как-то неоднозначно закончил свою речь Энакин.

Скайуокер ожидал, что жена сразу поймёт всю сложность ситуации и с радостью одобрит его рвение к тому, чтобы уберечь Асоку от губительной для неё зависимости, однако сенатор почему-то медлила. Женщина всё ещё молча стояла напротив него, о чём-то серьёзно задумавшись и так и не говоря ни да, ни нет, как будто сомневалась. По лицу Амидалы было видно, что она очень переживала за судьбу своей давней подруги, была шокирована тем, что узнала сегодня, и крайне сильно жалела бывшую ученицу её мужа, однако что-то ещё беспокоило сенатора, и Скайуокер никак не мог понять что. Падме открыла было рот, дабы нечто возразить, но её слова так и остались несказанными потому как внезапно раздался сигнал комлинка.

Всё ещё ожидая реплики своей жены, Энакин ответил на звонок не сразу. Но Падме так и не осмелилась произнести то, что хотела, лишь многозначительно кивнув на разрывающийся громким писком прибор.

К огромному удивлению Скайуокера на том конце оказалась совсем не Асока, которой просто надоело сидеть дома взаперти, а начальник отдела полиции по борьбе с наркотиками, который кратко и чётко поведал генералу всю сложившуюся ситуацию. Чувствуя злобу, досаду и одновременно сильное волнение за собственную ученицу, Энакин вежливо закончил разговор со служителем правопорядка и отключил связь.

- Я должен немедленно лететь туда, - коротко бросил Скайуокер и молниеносно рванулся к выходу из квартиры, даже не дожидаясь того, что скажет ему Падме.

Но у Амидалы были по этому поводу совсем другие мысли.

- Энакин! – громко выкрикнула она имя мужа, пытаясь его остановить, когда он был уже около спидера.

На мгновение Скайуокер замер в ожидании того, что хотела сказать ему его любимая. Падме вновь выдерживала какую-то слишком раздражающую и крайне неуместную сейчас паузу. Она, вроде бы, и хотела что-то возразить, но почему-то так и не решалась высказать собственные мысли в слух. Понимая, что времени у него было не так много, генерал взволнованно развернулся к жене лицом, желая поторопить её. Взгляды Энакина и Падме встретились, и Амидала внимательно всмотрелась в его бездонные голубые глаза. Сейчас в них читалось слишком много крайне сильных эмоций, дикое переживание и волнение за Асоку, непомерное чувство вины, жалость к бывшей ученице и невероятно давящее чувство долга. Уловив каждую из них, сенатор так и не осмелилась сказать мужу то, что хотела. Женщина лишь грустно улыбнулась, осознавая, что отпустить любимого в данный момент было самым верным решением, после чего медленно и неуверенно кивнула головой в знак согласия, тем самым давая понять, что позволяет Скайуокеру идти. Получив-таки одобрение Падме, Энакин с лёгкой душой направился в участок. По крайней мере, хотя бы одна проблема была сегодня решена. А ведь впереди ждали ещё многие-многие другие.

В здание полиции Скайуокер прибыл достаточно быстро, правда, чуть не разбившись на спидере, но чуть не считается, в конце концов генерал с детства был хорошим пилотом и с лёгкостью мог избежать любых даже самых-самых трудных ситуаций на дороге.

Энакин уже длительное время сидел в кабинете начальника отдела по борьбе с наркотиками и с виноватым видом выслушивал его упрёки относительно недостойного поведения своей бывшей ученицы. От чего сотрудник органов правопорядка лишь ещё больше наслаждался описанием всех деталей и подробностей в весьма и весьма ярких красках.

- Задержанная Асока Тано, обвиняется в хранении и употреблении не безызвестного наркотика КХ-28, - занудно бубнил полицейский, выражая крайнее возмущение тем, что сам же говорил, - Мало того, что наши сотрудники нашли её в одном из третьесортных питейных заведений Корусанта абсолютно накачанной, так она ещё и попыталась сбежать при обыске. Затем, когда её всё же удалось задержать, девушка устроила истерику прямо посреди бара и оказала жёсткое сопротивление аресту. Она кричала, вырывалась, употребляла грязные нецензурные выражения в адрес полицейских при исполнении. Даже более того, немного позже эта хулиганка и дебоширка напала на наших сотрудников и нанесла огромный ущерб их лицевым пластинам, едва не сбежав прямо из участка. Моим дроидам даже пришлось усмирять её, применив крайне жёсткие меры. Подобное поведение не достойно порядочной гражданки Корусанта.

Договорив последнее предложение, начальник всё так же недовольно стукнул кулаком по крышке стола и, казалось, ещё более грозным и хмурым взглядом окинул так ничего и не сказавшего Энакина, будто ожидая, что тот начнёт оправдывать Асоку. Но Скайуокер не спешил говорить. А что ему собственно было сказать? Генерал никогда в жизни даже и представить себе не мог, что однажды из-за недостойного поведения Тано, он окажется в подобной ситуации. Его бывшая ученица всегда была такой правильной, такой надёжной, и как джедай только мог подумать, что когда-нибудь ему придётся вытаскивать «его умную и способную девочку» из подобного заведения.

В данный момент Энакин ощущал непомерное чувство стыда. И стыдился он не за Асоку, нет, а за самого себя. Здесь, сидя посреди огромного полицейского участка, Скайуокер, как никогда чувствовал свою вину по поводу произошедшего, как будто это он накачался наркотиками, ругался матом, дебоширил и сопротивлялся аресту, нанося дроидам-полицейским немалый урон. И в чём-то генерал был прав. Будь он чуть менее безразличен относительно судьбы своей бывшей ученицы, всего этого никогда и не было бы, всё могло бы быть иначе. Но он… Да, ничего не сделал он, чтобы предотвратить подобную катастрофу, произошедшею с Асокой. Посему, Энакину было куда более стыдно за самого себя, чем за несчастную Тано, которую сейчас он почему-то видел жертвой обстоятельств.

Не зная, что и ответить полицейскому, джедай виновато отвёл взгляд и опустил глаза в пол, тяжело вздохнув. Он мог бы попытаться оспорить все обвинения служителя правопорядка, но это было бессмысленно, начальник был прав по всем пунктам, нормальный гражданин Корусанта не стал бы себя вести подобным образом. И то, что Асока уже не входила в их число, было следствием неверных действий и решений самого Энакина. Джедай ни за что на свете не должен был отпускать свою бывшую ученицу, когда та покидала орден. Он первый должен был поинтересоваться её судьбой, когда Асока всё же ушла, устроившись жить где-то в огромном мегаполисе. Но ничего уже нельзя было изменить. И в этом была только его вина.