Психология рас (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хм, — Алек брезгливо оглядел стоящий рядом стул, но присесть так и не решился, предпочитая беседовать стоя. Не шелохнувшиеся надзиратели не особо способствовали откровенным разговорам, так что слова приходилось подбирать максимально аккуратно. — Я так понимаю, Вас зовут Аманда? Вы — глава парламента, верно?

— Уже нет. Парламента больше не существует, а значит, и глава ему больше не нужен, — сквозь зубы ответила женщина, подавив желание бросить взгляд на погибших сестер. — А когда ваш опрометчиво выпущенный союзник доберется до артефакта, то и ныне существующему мировому порядку настанет конец. Воцарится хаос и беззаконие.

— А то, что было до этого, вы называете законом? — не выдержала вдруг валькирия, безо всякой жалости смотря на измученную жертву. — Пытки, казни, уничтожение целых поселков и почти полное истребление неугодных вам рас. Это, по-вашему, порядок?

— Это цена, которую мы неизбежно платим за то, чтобы все жили в мире и спокойствии, — гордо вскинула подбородок Аманда, с вызовом смотря на нахалку. — Что такое одна деревня или даже целая раса в сравнении с сохранением мира? Просто пыль. Мир не состоит из радуги и бабочек, девочка. У всего на свете есть цена.

— Вот только платите её не вы, — тихо, но отчётливо проговорила Рангрид, презрительно отворачиваясь и чувствуя, как, казалось бы, угасшая ненависть вновь закипает в крови.

— Замечание справедливое, но в данный момент не особо полезное, — буркнул фенрир, неприязненно покосившись на арахнов. — Меня больше интересует, давно ли ушел наш членистоногий друг и куда? Вы сможете повторить нам то, что рассказали ему?

— Зачем? — русалка непонимающе моргнула, пытаясь понять, что же творится в рядах предполагаемых противников. Стоящие за её спиной надсмотрщики заметно напряглись, впервые за долгое время внимательно вглядываясь в лица новоприбывших и чувствуя, как атмосфера неуловимо переменилась.

— Затем, что… — Алек, до этого ненавязчиво отошедший в сторону, внезапно выбросил руку вперед и коротко выкрикнул: — Сейчас!

Даже хвалёная реакция не спасла арахнов от того, что произошло дальше. Они просто не успели среагировать, слишком привыкнув к собственному превосходству. Один из них моментально повалился на пол, за доли секунды превратившись в глыбу льда, от падения расколовшуюся на несколько кусков. Второй всё же избежал этой участи, крутанув в руке пилум и едва не задев бросившегося на него огромного кошака, изящно увернувшегося от острого лезвия и недвусмысленно зашипевшего. Баст прыгнул вперед, вхолостую щелкнув клыками и вынуждая оппонента развернуться спиной к остальным, и тут же мощнейший удар по затылку повалил его к павшему товарищу. Ингольф с Фаридом понимающе переглянулись и одинаково клыкасто усмехнулись, что у оставшегося во своей второй ипостаси кошака выглядело довольно жутковато.

— Вот оно как, — в наступившей тишине произнесла Аманда, с нескрываемым злорадством осматривая тела своих пленителей. — Очевидно, я поторопилась с выводами, решив, что вы все заодно и стремитесь к одной общей цели.

— Не совсем. Хотя насчет лично Вас наши цели были схожими, — Алек пожал плечами, скрестив руки на груди и едва заметно хмурясь. — А теперь убедительно просим Вас сообщить нам, куда направился Сагара. В первую очередь нам стоит остановить его, а потом уже будем решать возникшую ситуацию… более дипломатичными методами.

— Развяжите меня, — приказала Аманда, но, напоровшись на скептические взгляды, внезапно вспыхнула: — Развяжите меня, черт возьми, и я всё вам расскажу! Только я могу вам помочь в этом деле и вывести, показав тайный ход, ведущий из здания. Собрать разбросанные по всему городу отряды и заставить их остановить этих тварей. Или вы намерены провернуть такое самостоятельно? Их сотни, так что, если вы и остановите этого Сагару, вас попросту задавят количеством!

— Я ей не доверяю, — после небольшой паузы произнес Натсуме, мрачно смотря на свою соотечественницу. — Связанная она менее опасна.

— Согласен, но то, что она говорит, правда, самим нам такое не потянуть, — Алек кивнул Ингольфу, который тут же вооружился выпавшим у арахна оружием и принялся перепиливать веревки. — В лучших наших традициях будем решать проблемы по мере их поступления. А сейчас главная проблема — наш старый знакомый.

— Не уверена, что он при любом исходе доберется до артефакта, ведь тот тщательно охраняется, — разминая поврежденные конечности, хмыкнула русалка, моментально возвращаясь к своей привычной роли правительницы. — Но на всякий случай вам всё же стоит отправиться к нему и подстраховаться. Я выведу вас по подземным переходам, а после направляйтесь к фонтану на главной площади. Если ваш Сагара до туда добрался, то вход в Хранилище вы сразу увидите. Только учтите, никакая магия, кроме русалочьей, там не работает, так что драконам лучше остаться снаружи, вы будете только мешаться.

— Спасибо за предупреждение, — удивленно вскинул бровки дракончик, вовсе не ожидавший того, что эта дамочка и впрямь начнет им помогать. — Ведите.

Неуверенным шагом подойдя к одной из картин, висевших на стене, Аманда слегка сдвинула её, нащупывая какой-то тайный механизм и кивая на противоположную стену, где потихоньку начал открываться темный проём. Из небольшого лаза тянуло затхлостью, но отнюдь не сыростью и плесенью, что давало понять — даже этот запасной выход вовсе не был заброшен и находился в рабочем состоянии. Вот только собравшиеся в зале русалки не успели им воспользоваться.

И вновь незадачливой компании предстоял путь, в котором главная цель всегда оставалась неизменной. Успеть. Еще ни разу им не удалось победить, лишь свести последствия к минимуму. Однако каждый из них надеялся, что в этот раз у них все получится. Ведь должно же им хоть когда-нибудь повезти.

========== Часть 50. Сжигая мосты. ==========

Every wound will shape me

Every scar will build my throne…

Опустевшие улочки полуразрушенного города, освещаемые яркой луной, обладали каким-то непередаваемым очарованием. Он шел, никуда не торопясь и прекрасно осознавая, что спешить уже некуда, то, зачем он сюда пришел, уже сделано, а остальное… Ему не было дела до результатов. Бесстрастное лицо, обычно не выражающее никаких эмоций, в данный момент можно было назвать умиротворенным и спокойным. Пожалуй, даже хорошо, что его сопровождающие вместе с пленницей идут в нескольких шагах позади, иначе бы озадачились подобным феноменом. Лично он вовсе не считал себя каким-то особенным или избранным от рождения, но со временем стал замечать, что всё же начал отличаться от своих сородичей. В силу специфики обстоятельств, в которых они росли, и расовых особенностей у них просто не было необходимого опыта в том, что другие называли эмпатией. Любые проявления чувств были им чужды, хотя и учитывались при расчетах. Однако обо всем этом они знали лишь из книжек, но никогда не испытывали сами. А вот он испытал. И до сих пор никак не мог определиться, к лучшему это или наоборот.

Вопреки распространенному мнению, арахны вовсе не были жадными до власти интриганами, мечтающими править над остальными расами. Даже их стремление выбраться из архивов было продиктовано лишь неистребимой жаждой знаний, ибо то поколение, которое последний раз видело лунный свет, уже давно почило и кануло в Лету. А молодёжь, гонимая гипертрофированным любопытством, вовсе не желала полагаться лишь на предания да имеющуюся в изобилии литературу. Тем не менее из всех них повезло именно ему, причем по чистейшей случайности. Для русалок, с презрением относившихся к столь эстетически непривлекательной, по их мнению, расе, все сородичи Сагары были на одно лицо. Поэтому, когда в архивах появилась мисс Лерэйя, сопровождающая её коллега просто-напросто отловила первого попавшегося арахна и вкратце продиктовала ему новые инструкции касательно статуса и особенностей заключения обезумевшей по общему решению женщины. Тогда ему было плевать, тем более что новая обитательница паучьей цитадели была явно не в себе и с трудом могла заполнить объявившиеся пробелы в памяти. Главное, что она не сильно мешалась, и это вполне всех устраивало. И даже когда спустя некоторое время они обнаружили рыжего разведчика, обеспечившего арахну в разы больше головной боли, ему тоже было плевать. Первое время, по крайней мере. В какой момент это изменилось, Сагара и сам не мог с точностью сказать, лишь в какой-то момент осознав, что ему хочется понять логику этих существ, которые разительно отличались от его сородичей. Они были глупые, нелепые и настолько эмоциональные, что первое время несчастный арахн не мог понять, каким же образом подобные им личности ухитряются выживать там, наверху, где всё намного сложнее, нежели в упорядоченных до каждой пылинки архивах. Он так сильно пытался их понять, что и сам не заметил, как со временем они стали для него чем-то большим, нежели просто проблемным поручением и источником ненужной информации. Особенно один из них.

Отправной точкой во всём его приключении стали, как ни странно, именно трое драконов, однажды подкарауливших Лерэйю у выхода и снявших с неё чары забвения. В тот момент никто даже не подозревал, что именно это кардинально изменит судьбы всех обитателей мрачного храма знаний. Вылазки на поверхность стали в разы чаще, а русалка, избавившаяся от воли соотечественниц, со временем стала его выпускать на самостоятельные прогулки, в том числе и в компании неугомонного Тацу, которому впоследствии предстояло стать для него куда большим, чем просто работой и знакомством. Недалёкие мыслители, привыкшие романтизировать что попало, назвали бы чувства, возникшие между ними, обычной любовью, прекрасной и возвышенной, как это было положено для любой уважающей себя истории. Но они бы жестоко ошиблись, как и те, кто назвал бы это крепкой мужской дружбой. Это было куда большим, чем кто-либо может себе представить. Ближе, чем брат, больше, чем друг. Полное единение и взаимопонимание при совершенном отсутствии общности характеров. Со временем им отпала нужда понимать, они стали именно принимать друг друга со всеми прилагающимися тараканами и завихрениями в психике. И Сагара почему-то не сомневался, что то, что он задумал и в данный момент реализовывал, Тацу бы тоже принял. Не согласился бы, но обязательно принял и, возможно, даже понял. Единственный из всех ныне живущих в этом мире.

Черные глаза, виднеющиеся из-за стекол очков, то и дело возвращались к небу, словно ища в нем какую-то поддержку или ответы на свои вопросы. Но шагающий по улицам арахн уже ни в чем не нуждался. Просто с того дня, как он собственными руками похоронил самое дорогое, что у него было, он почему-то стал замечать, что ему нравится смотреть ввысь. Это словно ненадолго заполняло образовавшуюся в груди пустоту, позволяя отвлечься и на несколько минут забыться, а именно это ему и надо было. В какой-то момент Сагара даже почувствовал лёгкую зависть к остальным расам, имеющим то, чего не было ни у одного обитателя архивов. Они умели забывать. Любые события, грустные или веселые, со временем теряли свою яркость и значимость, заменяясь новыми впечатлениями. Оставались лишь чувство ностальгии да тихая грусть по былым временам. Для арахнов же, обладающих феноменальной памятью, подобное было недоступно. Наверное, не зря природа постаралась избавить их от эмоций, оставив лишь необходимый мизер, который, конечно, можно было развить при должном старании, но поскольку это противоречило логике, никто особо не старался. А вот он смог и теперь жалел об этом, ведь каждую секунду свободную от поглощения новой информации и решения задач он проживал один и тот же, самый кошмарный момент в своей жизни. До мельчайших подробностей помнил эту жуткую картину, невыносимую боль, вину, гнев и ужас от осознания собственной беспомощности. Для него всё было кончено именно в тот злосчастный день.

Драконы ошиблись, полагая, что Сагара придумал свой план, желая отомстить и отыграться на тех, кто лишил его самого важного, что у него было. Нет, помощник мисс Лерэйи отлично понимал, что когда месть становится смыслом жизни, то по её свершению эта жизнь и теряет свой смысл. Не остаётся ничего, кроме опустошения и осознания неизбежного конца, а смерть становится единственным выходом из ситуации. Немногие после такого находят в себе силы искать новый путь, и он точно знал, что не относится к тем, кто смог бы их найти. Его путь уже был закончен, но, поскольку сама мысль о самоубийстве противоречила его натуре и всякой логике, он принял довольно своеобразное решение, на которое мало бы кто отважился.

Говорят, что иногда, дабы победить зло, надо стать еще большим злом. Таким, чтобы сражающиеся стороны были вынуждены объединиться и сесть за стол переговоров. Чтобы нанесенный удар был настолько сильным, что на мелкие дрязги уже ни у кого не осталось бы сил. Не имея ни малейшего понятия о таком явлении, как высокие идеалы и всеобщее благо, Сагара пришел к выводу, что поскольку он уже ввязался во всю эту затею и даже понес сокрушительные потери, то глупо возвращаться к прежней жизни, делая вид, словно ничего и не случилось. Нерационально мстить, упиваясь собственным горем, от которого в любом случае никуда не деться. Именно поэтому он разработал собственный план, кардинально отличающийся от утопических идей бывших союзников.

При первой встрече с драконами Натсуме, пусть и скорее из раздражения, поинтересовался у них, почему же они почти вымерли при всём своем могуществе и воспетой в легендах мудрости. И получил весьма туманный ответ, мол, никто не любит тех, кто отличается от большинства, что отчасти было правдой, но не полной. У самого Сагары, услышь он этот вопрос, нашлась бы теория куда более правдоподобная и куда менее приятная для реликтовых существ. А заключалась она в том, что при всем своем могуществе и величии драконам претила сама мысль о причинении кому-либо вреда. Это противоречило самой их сути, нацеленной лишь на Созидание, а не на разрушение. И именно поэтому не столь щепетильные в данном вопросе расы вначале вынудили их изолироваться от общества, а затем и вовсе практически истребили весь вид. Даже трое последних оставшихся в живых представителей этой расы не были в силах побороть собственную сущность, хотя и долгое время адаптировались, подстраиваясь под чуждые порядки и законы. Да, они смогли дойти до мысли, что есть вещи, которые стоит защищать, но при этом замахивались на тот уровень, где предполагаемые жертвы отнюдь не ограничивались парой десятков. Слушая речи Малеса, его братьев и друзей, арахн всё больше понимал, что с таким отношением и попытками решить всё без потерь они не добьются успеха ни через сто, ни через двести, ни через даже тысячу лет. Всё это дело так и завязнет, оставшись лишь утопическими мечтами трех мальчишек, только с виду кажущихся мудрыми и сильными. В борьбе с жестоким и умелым противником, который использует малейшую слабость и жестоко наказывает за любую ошибку, не гнушаясь самых кровавых методов, у них не было ни единого шанса. Им нужен был толчок, стимул к действию, без которого они бы и по сей день осторожничали да мялись. И Сагара моментально понял, что вполне может стать тем самым катализатором, который взбудоражит это болото и заставит всех действовать.

Самое смешное, что даже сейчас, шагая по мостовой и периодически поглядывая на небо, он ничуть не переживал о своей дальнейшей судьбе, так как его устраивал любой из просчитанных вариантов, а просчитал он всё до мельчайших деталей. Что бы ни случилось в дальнейшем, чем бы ни закончилась эта история, это всё было уже не важно. Удастся ли ему изменить систему классов, или предстоит бесславно погибнуть в попытках это сделать. Останется ли система Приказов, или вовсе исчезнет. Это не имело ни малейшего значения для того, кто в данный момент направлялся в сторону главной площади. Ни тот факт, что на его счету десятки тысяч смертей, ни понимание, что он навсегда останется в истории как высшее зло, не отягощали его совести. Он просто поступал так, как считал правильным. Жил и действовал, пока мог, ничуть не боясь осуждения и ненависти. А если случится так, что ему придется умереть… Что ж, он к этому готов. В его жизни не осталось сожалений или каких-либо желаний. Он просто чувствовал, что так надо, и готов был принять любые последствия.

Масштабная площадь, ныне опустевшая, как и большая часть города. Огромная стела, высившаяся над фонтаном и, по скромному мнению арахна, являющаяся полнейшей безвкусицей. Восприятие искусства у его вида вообще практически отсутствовало, но проклюнувшиеся чувства всё же научили разделять подобное на нравится — не нравится. И это место ему совсем не нравилось, хотя в целом русалочий город он находил не лишенным определенного шарма. Когда он был тут в последний раз, то исходил скорее из прагматичных соображений, стремясь обеспечить своему дерзкому поступку демонстративность и не дать никому замять столь шокирующий инцидент. В груди едва ощутимо кольнуло от приятных воспоминаний. Видеть ужас в глазах ныне почившей главы разведки было несомненно приятно, как и наслаждаться видом её мучений. Увы, она была слишком глупа для осознания одной простой истины: совершая какой-либо поступок, будь готов, что подобное сделают с тобой. С такой лёгкостью отдавая приказы о пытках и убийствах, Элиес явно не ожидала, что когда-нибудь окажется на месте своих жертв. Но Сагара приложил все силы, дабы она прочувствовала всё в полной мере. Чтобы страдала не меньше, чем Тацу, попавшийся в лапы альбиносу-садисту. Возможно, если бы его просто убили, то всего бы этого не случилось. Помощник мисс Лерэйи прекрасно осознавал, что ничто не вечно и что его друг сам принял опасное решение, пойдя против своих же. Пусть это и не меняло чувств, но хладнокровное устранение предателя укладывалось в сложившуюся ситуацию, и это он мог хоть как-то понять. Но то, что сделал Ноикс… было уже за гранью добра и зла. Это выходило за рамки малейшего понимания, ибо сделано было не в качестве воздаяния за государственное преступления, а ради извращенного удовольствия. И вот этого уже Сагара простить не смог, в процессе воплощения своего плана совмещая приятное с полезным.