Карта капитана Берли. Часть 2: читать начало книги онлайн

Мери поднялась и в волнении принялась ходить взад-вперед по каюте. Да что это за напасть такая, думалось ей. Как много всего и сразу свалилось на ее голову. Ну это же издевательство! За какие грехи судьба так наказывет ее? Боже! Неужели с малышкой что-нибудь могло случиться. Мери не хочет быть виновницей этого. Ну что она могла сделать, если сама в это время едва не умерла от горя: на ее глазах казнили человека, который для нее был всем в этом мире. Да она сама нуждалась в помощи! Она не виновата! Ну почему же тогда такое острое чувство вины перед Жанни и Маго гложет сейчас ее душу?

Девушка едва не расплакалась от обиды и досады. Ей даже показалось, что она задыхается в этой душной каюте. Если совсем недавно она поразила Мери своими громадными размерами и роскошью, то теперь она казалась ей тесной, неуютной, грязной и душной. Господи! Как было бы хорошо оказаться сейчас прямо на берегу, возле жилища Дюбирри, подставить лицо соленому морскому ветру, побегать и порезвиться с Жанни на песке. Боже! Она провела с этими людьми всего несколько дней, но они, наверное, запомнятся ей навсегда, как одни из лучших дней в ее жизни.

Чтобы глотнуть свежего воздуха и окончательно не сойти с ума в этой норе, Мери подошла к окну открыла уже знакомую ей створку, но выглядывать не стала: ей меньше всего хотелось сейчас ввязываться в словесную перепалку с этими негодяями, следящими за ней. Оставив створку открытой, она вернулась к столу и вновь села на то же место, с которого несколькими минутами раньше так резко вскочила. Что же предпринять? Что?

Прошло несколько часов. В голове было перебрано множество вариантов, за это время ее несколько раз озаряли гениальные, как ей поначалу казалось, идеи, но спустя какое-то время они безжалостно отвергались ввиду своей очевидной глупости и неосуществимости. Девушка досадовала сама на себя, но тут же принималась за новые варианты, Ей казалось: еще чуть-чуть и она придумает что-нибудь неординарное, которое будет чем-то даже большим, чем просто спасательная соломинка. Но время шло, а ничего не изменялось, и в конце-концов, она остановилась на первом варианте, который и надумала осуществить ближайшей ночью. А почему бы и нет? В темноте ее настырные наблюдатели могут не заметить ее и ей удастся незамеченной покинуть каюту. Да под утро они, возможно, и сами уснут или будут сонные и поэтому не такие бдительные. Ее смущал всплеск, но ведь можно обойтись и без него, если связать все простыни и прочие лоскуты ткани, имеющиеся в каюте и по этой связке тихонько спуститься к поверхности воды. Боже! Как все, в принципе, легко осуществимо! Лишь бы оказаться в воде. А до берега она доплывет непременно.

Мери настолько зажглась этой идеей, что до самого вечера не могла успокоиться и, чувствуя себя словно на иголках, взволнованно ходила по каюте, обдумывая детали. Об одном она молила это время: лишь бы быстрее наступила ночь и она поскорее совершила задуманное. В том, что у нее все получится, девушка не сомневалась, да и не хотела сомневаться. Она уже прямо сейчас готова была приняться за изготовление связки из простыней, но боялась, что может внезапно войти Фред и все раскроется. Потому-то и решила запастись терпением. Нам же остается только поразиться: как может повторяться в подлунном мире! Много лет назад другая девушка в такой же ситуации, будучи пленницей примерно такого же негодяя задумала для осуществления побега то же самое, что и Мери. Все совпало до малейших подробностей, тактически такой же тип корабля, и там и там дело происходило в капитанской каюте. Да разве только это?! События совпали /если отбросить разницу в годах/ и во времени и в пространстве. И в первом и во втором случае дело происходило в конце июля, один побег готовился у берега Барбадоса, второй- Мартиники, островов, которые можно назвать соседними. Ну скажите после этого, что в жизни не бывает невероятных совпадений?

Но и это еще не все. И в дальнейшем произойдет невероятный поворот событий, который свяжет воедино эти две, упомянутые нами, истории. Но не будем забегать вперед. Всему свое время.

24

Открывая глаза, Грет Стоу мысленно задавался вопросом: кого он сейчас перед собой увидит – ангелов с прозрачно-белоснежными крылышками, или смоляно-черных чертей, со своими неизменными кочергами, чтобы шевелить уголь под огромными казанами, в одном из которых находится он, Стоу. Отдавая себе отчет в том, что прожил он далеко не безгрешную жизнь, Грет мало надеялся на ангелочков, ласкающих его взор, и подсознательно настраивал себя на пламень и черную копоть костров ада. То, что он проживал не на грешной земле, а на небесах, или в преисподней, в этом бедолага практически не сомневался, поскольку состояние его было таким, что он будто бы и отсутствует на этом свете.

Однако, открыв глаза, Грет увидел нечто, что никак не собирался увидеть. Какая-то совершенно незнакомая ему комната, с низкими потолками, с крохотным окошечком, в которое пробивался внутрь скудный пучок света. Да это не комната, так, комнатушка какая-то, можно сказать, даже нора. Как он попал сюда? Где он вообще находится и что с ним происходит сейчас? Он попытался вспомнить, что с ним случилось, но как ни напрягал мысли и воображение, ничего из этого не получилось. Удивительное дело: он был в сознании, чувствовал, что соображает и имеет способность мыслить, но ни под каким предлогом не мог ничего вспомнить. А то, что с ним действительно что-то стряслось, в этом он не сомневался. Произошло что-то страшное, неординарное, из ряда вон выходящее, но что? Грет предпринимал все новые и новые попытки заглянуть в прошлое, но все заканчивалось с тем же результатом. Какой-то необъяснимый провал в памяти, какая-то темная пустота в мыслях и это понемногу начало даже пугать Грета.

Когда ему надоело такое умственное напряжение, он решил оглядеться вокруг, но лишь попытался повернуть шею, неимоверная боль сразу же пронзила его тело и была настолько острой, что он едва не потерял сознание. Если минуту назад Грет радовался, что вопреки всему оказался не в загробном мире, а на этой, пусть десять раз грешной, но такой милой земле, то теперь не на шутку испугался, что сейчас эта незримая, но по-видимому очень тонкая нить, удерживающая его в реальном мире, оборвется и он наверняка окажется в преисподней, где уже стоял одной ногой, Это он чувствовал.

Некоторое время он лежал без движений, с радостью замечающий, что боль понемногу проходит, и хотя она и не исчезла совсем, но была уже вполне терпимой, что позволяло снова окунуться в размышления. Однако все, как и прежде, было безрезультатно, и это начало бесить Грета.

В это время послышался шум, и раздался скрип открывающейся двери. Стоу инстинктивно повернул голову и в тот же миг от боли потерял сознание.

Сколько времени прошло, он не знал, но когда вновь открыл глаза, то увидел перед собой старуху, воркующую над ним. Старуха была настолько дряхлая, что он было решил поначалу, что это смерть пришла по его душу. Смутило только то, что в руках у нее была не коса, а белые повязки да флакончики с какой-то настойкой, которой она то и дело намазывала макушку на голове. К чему бы это?

Увидев, что тот, о ком она заботилась, открыл глаза, старуха одобрительно кивнула головой и продолжила свое нехитрое занятие. При этом она что-то начала приговаривать, но что – это Грет никак не мог взять в толк. Лишь когда прошло немало времени и Стоу попытался мобилизовать все свои умственные способности, только тогда до него дошло, что старуха просто-напросто говорит по-французски. Господи! Как все просто! А он уже сдуру начал думать Бог весть что! Поскольку Стоу свободно владел французским, он обрадовался, что старуха сейчас расскажет ему обо всем, что случилось, и все станет на свои места. Однако он с удивлением для себя обнаружил, что мало чего понимал из того, что говорила старая женщина, хотя и подсознательно чувствовал, что дело вовсе не в ней. Внутренне он осознавал, что говорит она просто и незатейливо, но вот осмыслить услышанное никак не мог. Это всерьез начало его беспокоить. А вдруг он лишился рассудка и это навсегда? Нет-нет! Он хочет жить полноценной жизнью. Нужно только оправиться от случившегося. Нужно время. И Грет решил запастись терпением.

Не зря так часто нам, особенно в конфликтных ситуациях, советуют успокоиться, прийти в себя. Насколько это верно, Грет убедился на себе. Как он, бедолага, не напрягал мысли и память, у него ничего не получалось. Сейчас же просто успокоился, постарался расслабиться и вот пожалуйста: боль как бы отошла в сторону, речь старухи стала разборчивой и понятной. Обрадовавшись такому повороту событий, Грет захотел сам поговорить со старухой, однако памятуя, какую боль принесло ему неосторожное движение головы, он подумал, что нечто подобное может случиться и тогда, когда он попытается заговорить, потому-то и решил благоразумно помолчать. И вобщем-то был прав, поскольку то, что он намеревался расспросить у старухи, она, бесконечно бормоча, рассказала и сама. Может, старухе просто хотелось с кем-то поговорить, возможно, предугадала вопрос в глазах, полных недоумения, своего пациента, потому-то и разразилась длительным монологом. Из него Грету стало известно, что старуха обнаружила его лежащим неподвижно на земле недалеко от ее дома, со страшной раной на голове. Рядом лежал увесистый камень, на котором любознательная старуха обнаружила следы крови с присохшими к ней кусочками волоса, видимо, им и был нанесен страшный удар, который мог стоить жизни Грету. Судя по словам старухи, она поначалу так и подумала, однако заметив, что несчастный подает признаки жизни, она попросила двоих джентельменов, проходящих мимо, чтобы они перенесли пострадавшего к ней в дом, где она и намеревалась оказать ему первую помощь.

Старуха жила одиноко. Вероятно, у нее просто-напросто было доброе сердце, и она, видя горе человека, вполне бескорыстно попыталась помочь ему. Старуха тут же извинялась, что из-за своей бедности не может предложить своему гостю и пациенту в одном лице чего-то такого необычного, что сразу поставило бы его на ноги, однако и повязки, которые она регулярно сменяла на его ране и настойки и мази, сделанные ею самой из лекарственных трав, должны были, если верить ее словам, сделать свое дело и повернуть все к поправке. Главное отлежаться, прийти в себя, отдохнуть, а там, глядишь, все будет нормально, тогда и можно будет что-то предпринимать. Старуха была человеком предусмотрительным, она словно бы чувствовала, что рано или поздно пострадавший постарается встать на ноги и свести счеты с обидчиком. Ведь понятно, что камень не по своей личной инициативе обрушился на голову ее пациента. В зту минуту она, видимо, забыла о том, что такие удары могут не только сваливать с ног, но и отшибать память.

Грет внял советам старухи. Уже одно то, что боль подутихла и наступило какое-то блаженное облегчение на душе и в теле, было само по себе неплохо, но плюс к этому, он еще и начал вспоминать прошедшее, Это были пока что маленькие, совсем микроскопические всплески воспоминаний, пока что совершенно не связанные друг с другом. К примеру, в памяти всплыла почти заброшенная часовенька в какой-то глухомани или где-то на окраине города, и в первую очередь при этом бросалась в глаза то одна, то другая стая птиц, круживших над часовней. Это было более чем странно. При этом двоякое чувство овладевало им. С одной стороны он диву давался: при чем здесь эта часовенька, которую он как будто бы впервые видит в своей жизни и которая не имеет к нему ни малейшего отношения. Но с другой стороны подсознательно неведомый голос подсказывал ему: ты уже видел ее, она действительно была в твоей жизни, с нею связано какое-то событие. Но какое? Как Грет не пытался вспомнить его, но так у него из этого ничего не получилось.

Прошло какое-то время, Стоу почувствовал, что немного устал от этих умственных усилий, потому-то позволил себе вновь расслабиться и отдохнуть. Наступило блаженное успокоение, даже немного потянуло на дрему, одновременно при этом всплыла в памяти еще одна картина из прошлого. Мрачная комната, огонь свечи, в отблесках пламени которого видно лицо какого-то старца, и несколько теней, склонившихся у его изголовья. Старик шевелил губами, он что-то говорит. Но что? Грет чувствует, что говорится что-то очень важное, но он ничего не может разобрать из отдельных обрывков фраз.

Чувствуя, что голова снова начинает болеть от перенапряжения, Стоу опять прекратил «мозговую атаку», сообразив, что это не дает результата. Как ни странно, именно расслабление приносило положительные сдвиги в его умственных способностях, потому-то он и решил периодически прибегать к этому приему.

В это время вновь скрипнула дверьи в комнату зашла хозяйка. Грет понимал, что многим обязан старухе. Ему хотелось как-то отблагодарить ее, да и просто показать, что он уже более-менее пришел в себя. Поэтому он решил обмолвиться с ней одним-двумя словами, а заодно и проверить, сможет ли он вообше говорить. Это очень волновало его. Ему не хотелось навсегда остаться вот такой неподвижной контуженой болванкой, он жаждал непременно поправиться и стать на ноги, и чем быстрее это произойдет, тем лучше. Вот он и попытался сделать первый, так сказать, шаг. Сначала легонько прокашлялся, затем несколько раз неслышно как бы промычал, используя при этом нос, потом попытался выдать что-то непонятное, типа звука «а-а-а», как бы настраивая невидимым камертоном свои голосовые связки, да и само горло тоже, я затем решился на произношение первого слова.

Из этого получился непонятный, заглохший на полуслове хрип, но это не смутило, а лишь подзадорило его. Он еще раз прокашлялся, на этот раз более смело и громко, хотя это отдалось небольшими болевыми ощущениями в области раны на голове, но все же сделал новую попытку заговорить:

– Х-х-х… Хо-о-о… Хор… Хорошо… Все хорошо…

– Ну и хорошо, что хорошо, – обрадовалась старуха и вновь принялась ворковать возле своего пациента. – Вы хотя и пролежали так долго в беспамятстве, но зато это дало вам возможность прийти в себя. Видите, мы уже говорим, Все будет хорошо, касатик, потерпи только. Все будет хорошо.

Грет ликовал н душе. Теперь он и сам видел, что дело не так уж безнадежно, как это ему показалось вначале. Если уж он сумел заговорить, то все остальное – дело времени. Он непременно все вспомнит, да и раз умеет теперь говорить, то расспросит других о том, что случилось. Главный шаг сделан, теперь все должно пойти гладко.

Грет снова прокашлялся и снова попытался заговорить. Правда, опять вначале из горла вырвался только непонятный и поэтому досадный хрип, однако на этот раз Стоу быстрее справился с этой проблемой и уже через какое-то мгновение сумел выдать несколько, пусть и коротких, фраз:

– Где я? Что… Гм-м, гм-м… Что со мной?

– Да это я, касатик, хотела спросить тебя: что с тобой случилось? Хотя вообще-то не удивительно: после такого удара может и память отшибить. Я ведь уже говорила, что нашла тебя недалеко от своего дома, с разбитой головой. Вот ты у меня и оказался.

– Где я… Вообще… Место… Город…

– О-о-о, касатик! Да у тебя серьезней дело, чем я думала. Ты что, вообще потерял ориентацию и ничего не помнишь? Да-а-а, дела… Ну, тут я мало чем помогу тебе. Я мало где бываю, ничего не знаю. Нашла тебя, да и все тут. Вижу тебя в первый раз. Кто ты, что ты, мне неведомо. Находимся мы на Мартинике… Стой! А это не тебя, часом, по всему острову разыскивают?!

Старуха замерла и испуганно взглянула на Грета. Тот сам забеспокоился: