Через полмили он заметил впереди какое-то движение. А еще через сотню ярдов понял, что происходит. Грузовики с опущенными снегоочистителями приводили в порядок шоссе. Их было довольно много – тридцать или даже сорок. А еще дальше грузные фигуры в черных одеяниях, выстроившись в линию, работали лопатами. Еще одна шеренга шагала вслед за ними и широкими движениями что-то разбрасывала – так на фермах кормят кур. Соль, скорее всего, мелкий гравий, песок или какие-то специальные химические соединения для борьбы со льдом. Или смесь всего перечисленного. Они приводили в порядок лагерь, чтобы тот выглядел так же безупречно, как шоссе.
Домики, сложенные из побеленных бревен, слегка потускнели. Не слишком новые, но еще и не старые. В конце левого ряда Ричер заметил заостренную крышу старого каменного здания, построенного из сланца, на крыше лежал снег толщиной в фут и торчали две одинаковые вычурные трубы. Крыши домиков были из рубероида. На каждой имелась дымовая труба. От одного конька к другому тянулись линии электропередачи. Двери домов соединяли бетонные дорожки, полностью очищенные от снега, который аккуратно сложили рядом. Вдоль домиков шел длинный ряд предметов, накрытых черным брезентом и похожих на кости домино. Очевидно, мотоциклы. Большие мотоциклы. Ричер насчитал около тридцати. Наверное, «харлеи», укрытые на зиму.
Ричер притормозил и остановился в пятидесяти ярдах. Все перестали работать и принялись разглядывать его машину. Руки в перчатках сжимают рукояти лопат, подбородки опущены на сложенные руки. Те, кто разбрасывали соль, остановились. За ними стали тормозить грузовики. Ветер уносил дым из выхлопных труб.
Ричер снял ногу с тормоза и медленно покатил дальше. Никто не двигался. Ричер продолжал ехать вперед, десять ярдов, двадцать, снова остановился. Теперь достаточно близко. Он не стал выключать двигатель. Термометр на приборном щитке показывал, что на улице минус двадцать пять градусов. Ричер понимал, что если он выключит двигатель, то уже не сможет его снова завести. Он читал в книге, где действие происходило за Полярным кругом, что двигатели там приходилось отогревать при помощи паяльной лампы.
Он натянул шапку на уши и поднял капюшон парки. Застегнул молнию до подбородка.
Надел перчатки, сначала левую, затем правую.
И вылез из машины.
Между тем толпа в двадцати ярдах от него стала еще больше. Мужчины, женщины, дети. Около сотни человек. Как его и предупреждали. Все они выглядели бесформенными в толстых пальто, шапках и шарфах. Дыхание облачками парило возле их голов, но уже в следующее мгновение его уносил ветер. Холод был ошеломляющим, и переносить его стало еще тяжелее. Уже через пять секунд Ричер почувствовал, что его трясет. Лицо онемело через десять секунд. Он сделал десять шагов и остановился. Оливково-зеленые штаны, коричневая куртка, за спиной полицейская машина с номерами Южной Дакоты. Едва ли он произвел на местных жителей позитивное впечатление.
В двадцати ярдах от Ричера сквозь толпу пробирался человек. Он обходил застывших людей, поворачиваясь то левым, то правым плечом вперед. Черное пальто, шапка, перчатки. Он двигался, как любой человек, которого напрасно оторвали от работы. Раздражение мешалось с любопытством. Он провел предплечьем по лбу, сделал небольшую паузу и снова двинулся вперед. Наконец он вышел на ярд перед толпой и остановился.
– Проклятье, кто вы такие? – спросил Ричер.
– Проваливай, – ответил парень.
Джек сделал шаг вперед. Потом еще один и еще.
– Ты не слишком вежлив, – сказал он.
– А где сказано, что я должен быть вежливым?
– Ну, ты находишься на моей собственности.
– Как так?
– Я из армии и приехал проверить состояние нашей недвижимости. Мы делаем такую проверку дважды в год. Деньги налогоплательщиков должны работать.
– Это шутка?
– Так или иначе, но мне нужно здесь осмотреться, – заявил Ричер.
– Я же сказал, проваливай.
– Я слышал. Но с чего ты взял, что я стану тебя слушать?
– Ты не можешь драться с сотней человек.
– А мне и не потребуется. Две трети здесь женщины и дети. Остается около тридцати парней. Или даже сорок. Но половина из них слишком толстые, чтобы двигаться. Если они встрянут, у них мгновенно случится инфаркт. Половина оставшихся – трусы. Они сбегут. Остается восемь или десять мужиков, не больше. А один такой, как я, стоит десятка таких, как вы.
Ответа не последовало.
– К тому же я из армии. Свяжешься со мной, и следующий инспектор приедет сюда на танке.
Воцарилась тишина. Только тихонько завывал ветер и шуршали льдинки, ударяясь о стены деревянных домов. Парень перед толпой посмотрел на Ричера, на его одежду и машину и принял решение.
– Что ты хочешь увидеть? – спросил он.
– Каменное здание, – ответил Ричер.
– Оно не наше.
– Здесь нет ничего вашего.