– Однажды я голодал шесть месяцев подряд. В Заливе. «Щит пустыни» и «Буря в пустыне». Когда нам приказали вышвырнуть Саддама из Кувейта. Мы прибыли туда в самом начале. И оставались до самого конца. И все время голодали. Есть было нечего. Моему отряду, я хотел сказать. И некоторым другим людям тылового эшелона десанта. Мы тогда считали, что это нормально, обычные трудности. При таких больших операциях кто-то должен что-то перепутать. Снабжение всегда проблема. Пусть уж лучше все будет нормально у тех парней, которые сражаются. Поэтому никто не жаловался. Но было совсем невесело. Я сильно похудел. Это было скверно. Когда мы вернулись домой, я жрал, как свинья, и вскоре обо всем забыл.
– А потом?
– Несколько лет спустя мы ехали в русском поезде. Нас кормили американскими пайками. Мне было скучно. Когда мы вернулись, я решил выяснить, что произошло. Ну, нечто вроде хобби. Одно потянуло за собой другое, ниточка довела меня до самого конца. Выяснилось, что один тип из отдела логистики продавал нашу еду в течение десяти лет. Ну, ты понимаешь, немного здесь, немного там – по всему миру. Африка, Россия, Индия, Китай – тем, кто мог платить. Он соблюдал осторожность, и никто ничего не замечал, запасы были огромными. Но в Заливе возникли проблемы. Он отправлял нам продовольствие на бумаге, но мы, в пустыне, голодали.
– Генерал?
– Он недавно получил повышение. Большую часть времени был полковником. Не самый умный парень, но он проявлял разумную осторожность и хорошо скрывал свои следы. Но я не мог так это оставить. Все свелось к одному: он или я. Дело было личным. Мои люди из-за него голодали. Я проверил все его банковские счета. Ты знаешь, на что он тратил деньги?
– И на что же?
– А он их почти не тратил. Откладывал. На пенсию. Однако он купил «Шевроле Корветт»[36] 1980 года. Он считал его классическим. Такие покупают коллекционеры. Однако «Корветт» 1980 года худший из всех «Корветтов». Настоящий кусок дерьма. Мощность двигателя составляла сто восемьдесят лошадиных сил. Я бегал быстрее. И в голове у меня что-то щелкнуло. Одно дело голодать из-за выдающегося преступника, который придумал замечательную аферу. Но голодать из-за полнейшего идиота – совсем другое. Полнейшего, безмозглого, лишенного вкуса, убогого, жалкого маленького идиота.
– И ты его арестовал?
– Я подготовил дело так, словно речь шла об Этель Розенберг[37]. Я сходил с ума. Все перепроверил по многу раз с начала и до конца. Я мог бы выступить с этим делом в Верховном суде. Я его арестовал. Я сказал ему, что расстроен. Он был в парадной форме. Надел все ордена и медали. Он рассмеялся мне в лицо. Я подумал: «Ты купил «Корветт» 1980 года, а не меня, ублюдок. И кто лучше?» Потом я его ударил. Я ударил его в живот, а когда он сложился, принялся колотить головой о свой письменный стол.
– И что случилось?
– Я проломил ему череп. Он провалялся в коме шесть месяцев. И с тех пор так и не пришел в себя. Ты не ошиблась. Меня сняли с должности. 110-й был для меня закрыт. Только тщательная подготовка дела меня спасла. Они не хотели, чтобы его материалы попали в газеты. В противном случае меня бы надолго посадили. И я ушел.
– Куда?
– Я не помню. Мне было очень стыдно. Я совершил плохой поступок. И испортил лучшую команду, которую мне когда-либо удавалось собрать.
Она не ответила.
– Я часто потом думал об этом, – продолжал Ричер. – Ну, ты понимаешь: зачем я так поступил? И не нашел ответа. До сих пор не могу.
– Ты сделал это ради своих парней.
– Может быть.
– Ты пытался исправить мир.
– Думаю, нет. Я не хочу исправить мир. Может быть, мне бы следовало, но я не хочу.
Она не ответила.
– Мне просто не нравятся люди, которые делают мир неправильным. Так лучше?
– Пожалуй. А что было дальше?
– На самом деле ничего. В этом и состоит история. Тебе следует заказать новый стол. В старом нет чести.
– Я хотела спросить, что произошло сегодня?
Ричер не ответил.
– Расскажи мне, – попросила Сьюзен. – Я знаю, что-то случилось.
– Откуда?
– Потому что ты мне позвонил.
– Я много раз тебе звонил.
– Когда тебе что-то было нужно. Значит, тебе что-то нужно сейчас.
[36]
[37]