Волки и вепри: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пошевеливайся, сучка! — гортанно кряхтел охранник на Скельде. — Шевели задом.

Девушка упиралась и яростно ругалась на своём родном наречии. Хаген усмехнулся в усы: когда бы знал викинг, какой грязной бранью кроет его пленница… Восхитительно!

— Закрой пасть, — добродушно посоветовал охранник. — Перестань орать, или я тебя ударю.

Девица не поняла, дёрнулась, пытаясь заехать ему ногой в пах. Промахнулась — и получила звонкую затрещину. Голова мотнулась, на лице чернела кровь из разбитой губы. Викинг замахнулся снова — проучить наглую девку, но Хаген решил вмешаться:

— Погоди портить товар.

— А тебе что за дело? — бросил охранник через плечо, затем осклабился. — Тоже глянулась, а? Ты погоди, постой в сторонке, я скоро управлюсь. А лучше — на-ка, подержи её. Брыкучая, стервь! У нас на хуторе была такая корова, тоже брыкалась, так дядька Тормод ей вымя за раз оторвал. А тебе вымя оторвать, э, блядина? Чего молчишь?

— Я тебе не корова, — твёрдо проговорила девушка. На вполне сносном Скельде. Высоко подняв голову, гордо глядя в глаза викингу.

И вот тогда рассеялись последние сомнения Хагена. Да, это — та самая.

Викинг же сперва опешил, затем расхохотался — и толкнул её. Пленница не удержалась, ушиблась о бревенчатую стену и свернулась клубком. Лишь глаза сверкали, точно у рыси — загнанной в угол и потому трижды свирепой. Северянин шагнул было к ней, расстёгивая пояс, но Хаген положил руку ему на плечо.

Левую.

Правую держал на рукояти скрамасакса. Под плащом.

— Ну чего ещё? — промычал викинг. — Сказал же — стань в очередь…

— Думается мне, тебе не будет пользы от такого дела, — ровно сказал Хаген. — Отдай её мне. Уступи. А я тебе заплачу из своей доли в добыче.

— Слушай, брат, — бородатый герой обернулся к Леммингу, глядя на него с высоты своего немалого роста, — тебе многовато думается. Не к добру. Понял?

— Нет, не понял, — улыбнулся Хаген.

— Пояснить? — викинг начал злиться, едва сдерживаясь, чтобы не дать ему по морде. — Я тебя знаю. Ты — Хаген Лемминг, Убийца Жестокого. Ты друг Хродгара хёвдинга и советник самого Арнульфа Седого. Верно? А я — Флоки Борода! — выпятил грудь, да так, что знаменитая борода застила Хагену взор. — И мой хёвдинг — Орм Белый. Я принимаю приказы только от него, а он ничего не говорил о том, что нельзя, мол, товар портить. И уж тем более — что я должен кому-то что-то уступать. Особенно — людям Хродгара!

— Ну, коли так… — Хаген кивнул со вздохом, пожал плечами, развернулся — и ударил Флоки. Ножом, от бедра, как учил ещё незабвенный Хеннинг Вихман. Потом — в грудь, прямо в сердце. Клинок у скрамасакса был длинный, достал сразу. Флоки захрипел, забулькал и умер.

— Борода, ёб твою мать, — презрительно выплюнул Хаген. — Слыхал я про одну бороду, так её теперь наш Торкель на плаще носит… Ну? — обратился к девушке на здешнем наречии, благо, уроки Игерны не прошли даром. — А ты чего расселась? Чего не бежишь?

Невольница затравленно глядела на Лемминга, и этот волчий взгляд из-под прядей, облепивших лицо, ранил сильнее ножа. В самое сердце. Под ногами Хагена лежал мёртвый соратник, и ему было не больно, а Хаген был живым, и его сердце обливалось кровью.

— Вставай, говорю, — грубо бросил Лемминг. — Иди куда хочешь.

Девушка, не сводя с викинга глаз, попыталась подняться — и снова рухнула в грязь подбитой птицей, шипя и кривясь от боли. Хаген шагнул к ней, поднял факел. Босая ступня была неестественно вывернута — видимо, вывихнула при падении. Везёт, как повешенному…

— Не дёргайся, дай вправлю…

— Не подходи! — вскинулась рыжая. — Na dlЫthaich, lochlann!

По грязным щекам бежали слёзы. Белое тело манило сквозь прорехи в платье — роскошный утром, теперь наряд висел лохмотьями. Руки с тонкими кистями связаны в молитвенном жесте, но дева не молила — она угрожала. Криком, взглядом, предсмертным проклятием. Невыносимо гордая, она была готова умереть, но не подпустить чужака. Локланна. Хаген стоял, растерянно озираясь. Насильник выбрал хорошее место, тихое и безлюдное, и до причала недалеко. Но эта горделивая дура своими воплями грозила всё испортить.

— Я не причиню тебе вреда, — мягко как мог проговорил викинг на ломанном Имраэге, — в том я клянусь. Чем хочешь.

Слёзы стыли в ледяных глазах смертницы. Такой же взгляд был у Ньёрун Чёрной и её щитовых дев, когда они шли в безнадёжное наступление на левый край войска маркграфа де Стелла в Ронадале, четыре года назад. Маркграф обещал им прощение и безопасный проход к морю. Обещал им всем. И сдержал бы слово. Ньёрун, Дева под Стягом Дракона, не приняла непрошеной милости, скинула её в грязь, как дареную соболью шубу с плеча. И смеялась, утирая кровь с лица, вослед бегущим ополченцам. Они все тогда смеялись. А сейчас рыжая эридка не желала принимать чужой жалости, жалости от чужака, и Хаген боялся безумия её смеха, и остро жалел, что сейчас нет с ними Ньёрун — отправилась под началом Франмара дальше на юг. Чёрная вразумила бы рыжую.

Девушка не рассмеялась. Не плакать — не могла. Боль и стыд выворачивали душу наизнанку.

Хаген не мог её бросить вот так, одну, в грязи, под каким-то свинарником. Но и помогать человеку против его воли — нет, внук королей слишком уважал чужую гордость, пусть эта гордость и походила на придурь. Не зная, что ещё можно сделать, скальд произнёс, не отводя глаз:

Замолк. Слова-стрелы ушли в полёт. Чтобы поразить девичье сердце страхом узнавания и надежды, и вернуться, словно эхо в холмах:

— Можешь звать меня Хагеном, — сказал локланнах.