— А ты правда не получал? — смягчился Карпенко.
— Я не обжора, чтоб по три котелка!
Очередь захохотала.
Карпенко тоже снисходительно улыбнулся:
— Ну, нехай... Лях з тобою! Давай насыплю. Только другой раз таких номеров не выкидывай!..
Возле стоявших неподалеку «тридцатьчетверок» послышался скрип аккордеона. Прикрывшись рукой от бившего в глаза слепящего солнца, Авдошин посмотрел в ту сторону. Чубатый золотоволосый лейтенант, сидя на башне машины, видно, собирался играть. Около него столпились танкисты. «А! Так это тот самый, с которым мы мост на Рабе десантом брали! — вспомнил Авдошин. — Снегирь, кажись, его фамилия... »
Снегирь растянул аккордеон. Малиново-красным полыхнули на солнце меха.
«Кто придет, а кто и не придет, — вздохнул Авдошин. — Кого дождутся, а кого и нет... »
«Нет, дорогой друг Снегирь, не забудем мы военные дни!.. И ушанка тут ни при чем. Весной будет победа! Уже скоро, видно, в мае, а может, еще и в апреле. Берлин возьмем — и точка! »
Подошел Махоркин, аккуратно выбритый, в сверкающих начищенных сапогах. Присел рядом на подножку старшинской полуторки, тихо, с грустью и восхищением в голосе сказал:
— Здорово поет, а?
Снегирь проиграл между куплетами, склонил голову, свесив на лоб золотой солнечный чуб.
... Я знаю, что ты меня ждешь И письмам по-прежнему веришь,
И встретить меня ты придешь
К вокзальной распахнутой двери...
— Через часок будем грузиться, — сказал Махоркин, когда песня смолкла. — Так что людей никуда не отпускай.
— Немцев, что ль, догонять?
— Пока нет. Выводят на отдых. И на пополнение. Здесь же, в Вене. Район Шенбрунна.
Из политотдела корпуса в штаб батальона (он располагался теперь с комфортом в большом зале бывшего казино и прилегающих к нему комнатах) капитан Краснов вернулся, когда уже стемнело. Связные и телефонисты, солдаты взвода управления и водители машин вповалку спали на полу.
— Где комбат? — спросил замполит у Лазарева, который с солдатом-радистом возился за столом около трофейного радиоприемника.
— Ушел после обеда и пока не возвращался.
— Куда ушел?
— Ничего не сказал.
— Один?
— Один.
«Может, в бригаду пошел. Но почему так долго? »
Краснов решил позвонить в штаб бригады, но потом раздумал. Придет. Сидя за столом у самой лампы, перечитал все газеты, прислушивался, поглядывал на широко распахнутую входную дверь, светлевшую в глубине длинного темного коридора. «Пойти поискать? А куда? И нужно ли искать? Наверно, он действительно любил эту маленькую, погибшую вчера на рассвете девочку. Что ж, пусть побродит один, словами ему сейчас вряд ли поможешь».
Сложив газеты стопкой, Краснов поднялся.
— Буду спать, — сказал он Лазареву. — Устал.
Солдат из взвода управления постелил ему на полу тонкий полосатый тюфяк, накрыл его пестрой плащ-палаткой, сбегал в машину за одеялом.