Комбат отдал трубку телефонисту, прислушался. Впереди, где зарывались сейчас все три роты, не смолкала пулеметно-автоматная перестрелка. Изредка очень близко падали немецкие снаряды.
— Что там? — спросил Краснов.
— Похоже, контратаку готовит. — Талащенко встал, зябко повел плечами, запахнул шинель. — Лазарев! Выводи батарею к Махоркину! Противотанковые гранаты ему отвезли?
— Да.
— Давай веди артиллеристов.
— У них всего два орудия.
— Веди, веди! Хоть два, — устало сказал командир батальона. — На набережную выдвинем петеэровцев. Командир бригады обещал связаться с дунайцами. С бронекатеров поддержат.
Лазарев поправил каску, сунул пистолет за борт ватника и вышел.
Штаб батальона размещался теперь в разбитом кирпичном домишке метрах в двадцати от Губертовской плотины, в полуподвальной длинной и узкой комнате без окон, с одной дверью, выходящей во двор. «Хорошо, что я заставил Катю остаться в тылах, — подумал Талащенко. — А то как прижмут, хоть в Дунай прыгай».
Краснов посмотрел на часы.
— Когда подойдет бригада?
— Минут через сорок.
Перестрелка на передовой усилилась. Отчетливо слышались орудийные выстрелы. Вокруг командного пункта стали чаще рваться снаряды. Коптилка погасла.
— Ночь в Крыму, все в дыму! — невесело усмехнулся Талащенко. — Петин здесь?
— Здесь! — откликнулись из темноты.
— Пошли!
Послышался топот ног по ступенькам вверх. Дверь во двор распахнулась, и в подвале стало светлей. Краснов поднялся и тоже пошел за комбатом и Петиным, связным от взвода ПТР.
Они уже лежали около угла здания. Краснов подполз к ним, плечом почувствовал плечо Талащенко.
— Петин! — позвал командир батальона.
— Передай командиру взвода — пусть выходит на набережную правее этой трубы. И сам бегом сюда. Понял?
— Понял, товарищ гвардии майор!
Связной, брякнув автоматом, пополз за угол дома.
Землю встряхнул новый тяжелый взрыв. Мгновенная, как молния, синевато-оранжевая вспышка осветила лицо Талащенко. Замполит успел увидеть только его глаза, неподвижно устремленные вдаль, усталые и печальные. По каскам зашлепали комья земли.
— В штабе есть противотанковые гранаты?
— Немного есть, — ответил командир батальона.
Снова ахнул немецкий снаряд. Послышался шум автомашины, скрип тормозов, чья-то громкая ругань.
— Кого там принесло?
Талащенко поднялся и перебежал к противоположному углу домика. Отсюда был хорошо виден оставшийся в тылу батальона Имперский мост и ведущая от него в Кайзермюлен широкая улица с трамвайной линией посередине. На улице, приткнувшись к тротуару, стоял грузовик. Какие-то люди, озаренные светом разрывов и взлетающих над домами ракет, осторожно сгружали с машины длинные тяжелые ящики. «Рябов... Противотанковые гранаты... » Два человека, их трудно было узнать в темноте, пригибаясь, бежали по улице к штабу батальона. Опять разорвался немецкий снаряд. И те, кто возился около машины, и те, которые пробирались на КП, упали. Вверху засвистело еще раз. Мина громыхнула между домиком, где помещался штаб, и Губертовской плотиной. Над головой Талащенко, в искрошенный кирпич стены, жужжа, врезались осколки,
Двое, лежавшие неподалеку на тротуаре, вскочили. Теперь Талащенко узнал их. Впереди бежал Чибисов, за ним — Катя.
Командир батальона рванулся им навстречу, обхватил Катю за плечи и, скорее ощущая, чем слыша свист, нарастающий в черном, полном сполохов небе, вместе с ней упал на холодный, как камень, асфальт.