— Я просто не представляю, как можно целовать любовницу на глазах у жены?! — возмутилась она.
— Но ты лишь на бумаге его жена, а мужчины, к величайшему сожалению, такие непостоянные. Не видя ответного интереса в глазах избранницы, они быстро остывают.
— Но я не хочу для себя такой жизни, не желаю, чтобы мной пренебрегали.
— Нет? Тогда зачем постоянно бросаешь вызов моему сыну? Конечно, я понимаю, что тебя выдернули из привычной и понятной жизни и бросили из огня да в полымя. Однако не хитри, ты совсем не такая ранимая и беспомощная, какой хочешь казаться, — понимающе улыбнулась женщина.
Поразмыслив немного, Арлетта согласилась с доводами незнакомки. Сама того не осознавая, она всячески отталкивала от себя Тарика и постоянно спорила с ним, тем самым давая повод к стычкам и сворачивая на тропу войны, не дав опомниться ни себе, ни мужчине после такой ошеломительной свадьбы.
— Ты очень смелая девочка, Арлетта. В твоих силах построить собственное счастье, если не побоишься трудностей на пути к нему.
— Могу я узнать имя той, что так много обо мне знает? — произнесла сконфуженная девушка.
— Мегара. Правительница Туманной Долины, мать Тарика и мага Вестара.
— Но как это возможно? — изумилась Арлетта. — Тарик, хоть и посвящённый, но человек. А вот маг…
— Когда-нибудь ты узнаешь правду, девочка. Я многое знаю о людях, однако им обо мне знать много не нужно. Они располагают только той данностью, которую я сама преподнесу.
Мне пора. Сюда идёт мой сын, а я не хочу, чтобы он думал, будто я вмешиваюсь в его дела.
С последними словами Мегара отошла в тень, приложила руку к груди и растаяла в воздухе, словно её никогда и не было.
Тарик вошёл в беседку и почувствовал, что потревожил покой своей супруги. Она не дёрнулась, не высказала недовольства, оставшись сидеть на скамье в той же позе и подозрительно глядя на него. Против воли Тарик восхитился своей хрупкой и строптивой женой. Он уже пообещал себе, что не будет принуждать Арлетту к близости, но сделает всё возможное, чтобы соблазнить, как только представится такая возможность. И его награда ждёт впереди.
========== Глава 11 ==========
В замке Данорад было всё спокойно.
Красивая, голубоглазая девушка прислушалась к звукам, доносящимся из-за соседней двери, соединяющей две спальни. Она натянула одеяло на ставшую чувствительной в результате беременности грудь и слегка нахмурилась. Аурелию беспокоило только одно: если она снова не устоит и уступит страсти, то не станет ли этот поступок губительным для неё? Она и так была готова часами наблюдать за своим супругом, любоваться его красивым и мужественным лицом, когда он был занят делами, и это пугало. В его присутствии её сердце начинало сильнее биться, а глаза против воли старались поймать взгляд мужчины.
«Что же мне делать? — с тоской думала Аурелия, не сводя глаз с двери соседней комнаты. — Ненаглядный супруг всё ещё считает её женщиной лёгкого поведения или нет?»
До случая на озере она легко отмела бы все упрёки в свой адрес, ведь любая повивальная бабка могла подтвердить её слова, но теперь… Вот уже несколько дней, как Аурелия почти лишилась сна. Прошлой ночью её снова неожиданно бросило в жар, пришлось расстегнуть ворот ночной рубашки и долго сидеть неподвижно. Аурелия понимала, с ней что-то не так, но что именно? Ей ничего не болело, даже не было обычных недомоганий по утрам, характерных для многих женщин в положении. Нахмурившись, Аурелия посмотрела вниз на свой пока ещё плоский живот.
«Даже не с кем посоветоваться, меня окружают незнакомые лица.»
Большим разочарованием явилось то, что когда мама хотела её сопровождать в замок мужа, но отец сказал своё веское слово, не отпустив с дочерью. После этого она весь день была сама не своя, раздражаясь по пустякам.
— Совсем не ожидала, что могу испытывать такие сильные неприязненные чувства к собственному отцу, — вполголоса сказала она.
Аурелия склонила голову на бок, словно прислушиваясь к себе, и никак не могла припомнить, чтобы до беременности вообще проявляла характер. Сколько Аурелия себя помнила, чтобы получить желаемое, ей приходилось здорово изловчиться, ведь мир принадлежал им — мужчинам. Радовало то, что Дамир ничем не напоминал её родного отца. Он был другим, непостижимо обаятельным. И люди в замке любили его. В его глазах светился юмор, житейская мудрость, понимание, и ключом била заразительная энергия, что делало его ещё более притягательным в её глазах. За эти дни Аурелия не раз замечала, какими глазами на её супруга смотрят молодые девушки. Было стойкое ощущение, что он не обижал женщин, восхищался ими и принимал их такими, какие они есть. Всех, кроме собственной жены. Он ни разу не навестил её после прибытия в замок, но всегда следил, чтобы супруга получала свои самые любимые кушанья и её просьбы безоговорочно выполнялись.
Дамир закончил с делами насущными и, уставший, вернулся в свою комнату. Высоко в небе уже появились первые звёзды и мерцали тусклым серебром. Он заметил, что ещё никогда не спалось так плохо в собственном доме, как последние дни. Ему снились вороны — предвестники несчастья. Они плотным кольцом окружили Данорад, медленно сужая круги, громко и надрывно каркая. Дамир ворочался, желая прекратить сон, и просыпался в поту. И тогда всё сразу вставало на свои места: он заложник жизненных обстоятельств, попавший волей случая в сети судьбы. Лорд Данорад успел возненавидеть своё положение, при котором он вынужден считаться с тем, что у него теперь есть жена. Беспокоило ещё и то, что он против воли начал испытывать сочувствие к Аурелии. Она рано лишилась матери. Воспитывалась равнодушным отцом, который мало уделял ей внимания и часто отсутствовал. Как результат — потерянная, несчастная и одинокая девушка, которая потянулась с открытым сердцем к первому, кто проявил нежность. Дамир прилёг, повернулся на бок, прижался щекой к мягкому, как пух, одеялу и попытался не думать. Он не ожидал, что у него возникнет интерес к Аурелии. Красивая и нежная, сегодня она стала причиной бессонницы Дамира. Он снова сел на кровати и скрестил руки на груди. Воспоминания никак не хотели покидать голову и роились словно пчёлы. Какой его жена была ласковой и покорной в его руках сразу после заключения брака. От Аурелии исходил аромат сладко-горьковатых цветов шиповника, когда она прильнула к нему, словно искала в объятиях защиты от всех проблем.
— Так, нужно заставить себя уснуть, а то я, чего доброго, скоро начну умирать от тоски по собственной жене, — пробормотал он.
Входить в комнату к Аурелии перед сном Дамир не решался. На это у него было две причины: первая — жена явно не желала его присутствия в своей постели, а вторая — непроходящая бледность и слабость девушки. А он снова мог не устоять от искушения приласкать её. Дамир, хоть и держался от жены на почтительном расстоянии, всё же пристально следил за ней. Девушка обладала мягким характером, но вовсе не слабым, как могло показаться на первый взгляд. Само воплощённое сострадание и ясный ум. Эта юная искусительница каким-то странным образом оправдывала все желания, надежды и стремления мужчины, которые он хотел видеть в женщине рядом с собой. Аурелия, подобно матери, оказалась чуть ли не насильно выдана замуж, и не мудрено, что она дичилась, была робкой и неуверенной. Глубоко вздохнув, Дамир на секунду прикрыл глаза, решая для себя, стоит ли попытаться наладить доверительные отношения с женой или оставить всё, как есть. В эту ночь ему так и не удалось уснуть.
***
Прошла неделя, как Аурелия стала хозяйкой замка Данорад. Она немного успокоилась и даже начала общаться с местными жителями, которые относились к новой хозяйке с любопытством и почтением. В один из дней дверь в её комнату отворилась, и Аурелия, стоящая около кровати, обернулась, увидев улыбающегося супруга. Он медленно преодолел разделяющее их расстояние и провёл рукой по нежной щеке девушки.
— Как ты сегодня себя чувствуешь? — поинтересовался Дамир.
— Спасибо. Мне немного лучше, — застенчиво прошептала она.
— Ты меня вчера очень испугала, когда снова упала в обморок прямо на пороге конюшни.