— А если я не желаю, чтобы именно вы мне помогали? — вызывающе поинтересовалась она.
Арлетта так сказала скорее из духа противоречия, нежели по-настоящему сердилась.
— Честно, мне совершенно наплевать на то, что ты хочешь и чего не хочешь. Я просто забочусь, чтобы ты была одета как полагается.
Арлетта почувствовала, как уже знакомая волна раздражения накатывает, едва не накрывая с головой. Она закрыла глаза, стараясь вернуть самообладание. Сосчитав в уме до десяти, она их открыла и улыбнулась.
«Вот ещё, я не стану портить себе настроение с самого утра. Не много ли чести для несносного грубияна, стоящего напротив.»
Глядя на полные губы жены, Тарику трудно было сосредоточиться, но он устоял перед искушением вновь ощутить их вкус. Конечно, сказалось и то, что раннее утро он провёл в кровати любовницы и был полностью физически удовлетворён. Арлетта же заметила, как он посмотрел на её губы, и ей показалось, что вот-вот повторится вчерашний поцелуй. Но этого не случилось, супруг помог затянуть корсет и отошёл в сторону. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что сожалеет о том, что Тарик даже не попытался её обнять. Каким страстным был Тарик накануне вечером, а сегодня от желания не осталось и следа.
«Ну и ладно, не очень-то и хотелось», — подумала она.
— Тебя что-то беспокоит, Арлетта? — спросил Тарик.
— А что изменится, если я скажу?
— Я постараюсь тебе помочь.
— Я чувствую себя лишней в этом замке, чужой.
— Ты не можешь быть лишней. Ты моя жена и хозяйка огромного поместья Блэкстэр.
— Я не знаю, как объяснить, но я не чувствую себя госпожой, скорее, загнанным кроликом.
Тарик молчал. Однако Арлетта ощутила, как он напрягся и отвёл взгляд.
— Неужели вы думаете, что я знаю, как управлять этим огромным домом и людьми, живущими в нём? Там, где я выросла, нет слуг, мы всё делали сами. Я не разбираюсь в приготовлении пищи, мы с мамой покупали готовую еду или заказывали пиццу на дом. Одежда, которую я носила, отличается от здешней, как небо и земля. У нас мужчины и женщины равны если не во всём, то во многом, а тут я чувствую себя абсолютно бесправной вещью. Я не задумываясь могла поехать с друзьями отдыхать, и никто бы косо в мою сторону не посмотрел. А тут нужно жить с постоянной оглядкой. Всё время думать, как ступить, как присесть, что сказать. Можно ли или нельзя.
Мне очень жаль, что я обманом женила вас на себе. Если бы только знать, что всё так обернётся, то двадцать раз подумала бы, стоит ли овчинка выделки.
— Правда? — улыбнулся он.
Арлетта искренне кивнула, стараясь не думать, что в этом замужестве есть и плюс: она заполучила в пару, не прилагая особых усилий, самого интригующего и сексуального мужчину.
— Сейчас подадут завтрак. Ты спустишься со мной в зал? — произнёс Тарик, подавая руку супруге. — Пора познакомиться с местными жителями и обитателями этого поместья. Ничего не бойся, я рядом.
Вместе, рука об руку, они спустились в зал.
Арлетта была удивлена, настолько ярким казалось освещение замка, прямо как от зажжённых ламп. В богатых драпировках на стенах присутствовали золотистые и зелёные тона. Мраморный камин был настоящим произведением искусства. Около него стоял продолговатый золотисто-коричневый диванчик с округлыми подлокотниками. В ожидании, когда накроют на стол, она присела ближе к огню.
— Мой лорд, — произнёс грудной женский голос.
В зале появилась красивая кареглазая брюнетка с чувственной поволокой в глазах и направилась к хозяину дома.
— Я хотела представиться вашей супруге и пожелать вам обоим счастья в браке.
— Арлетта, это Кара Монтраваль, вдова моего друга. Она гостила тут несколько дней.
Арлетта не была идиоткой и сразу сообразила, что этих двоих связывает гораздо большее, чем дружба.
Кара на мгновение опустила ресницы, а затем бросила на Тарика призывный взор.
— Мне так лестно, что вы не забываете старых друзей, — проговорила она.
— Я ничего и никогда не забываю.
Тарик говорил вежливо, но во взгляде, обращённом на вдову, сквозило жёсткое предупреждение.