Большая книга о любимом русском: читать начало книги онлайн

Нелицеприятной может быть критика, мнение, суждение, заключение, суд. Подтверждение этого мы можем найти как в художественных, так и в публицистических текстах:

…имеется в виду суд одинаковый, нелицеприятный и для боярина, и для простолюдина, с одинаковой подсудностью и процедурой, хотя и не с одинаковой наказуемостью.

В. О. Ключевский. «Русская история. Полный курс лекций». Лекции 41–53 (1904)

Для нынешнего поколения этот факт равносилен лингвистическому открытию, потому что прилагательное нелицеприятный уже давно употребляется в значении «неприятный». Поэтому относитесь к нему с осторожностью и не затрудняйте себя уточнять у собеседника, что именно он имел в виду, когда говорил о каких-либо нелицеприятных высказываниях в чей-либо адрес.

Пафос. Казалось бы, ну что могло приключиться с таким простым словом? Сейчас оно практически везде употребляется в негативном значении как определение высокомерия, надменности и неискренности. Но это не так.

Произошедшие изменения вполне логичны: воодушевление влечёт за собой чрезмерное проявление чувств, что иногда сопровождается комичностью и порой наигранностью. Вероятно, именно эта связь привела к расширению семантики и появлению отрицательной коннотации (фальшь, неискренность).

Как видите, в приведённых примерах конкурируют (пока что!) совершенно противоположные по смыслу значения. Поэтому иногда стоит быть внимательнее, выбирая те или иные слова, чтобы не похерить (перечеркнуть крестом, а вы о чём подумали?!) смысл сказанного.

Каждой твари по паре

Представьте на минуту: что вы будете чувствовать, если из вашего лексикона пропадут привычные и такие милые сердцу словосочетания, как пара минут, пара брюк, пара дней, пара помидоров, пара километров, пара слов и прочие подобные?

Ведь, согласитесь, это достаточно распространённые фразы, которые на слух не вызывают каких-либо негативных эмоций.

Но в действительности это те ещё «клопы на белой блузке»: в теории они признаются разговорно-просторечными, потому что значение существительного пара ограничивает его сочетаемость.

И вроде бы ничего особенного в этом факте нет, но чаще всего он вызывает бурю негодования с посылом а-ля «а что тут такого?!». Но, как и в большинстве «сомнительных» случаев, выход из этой ситуации достаточно прост: если контекст обязывает вас соблюдать литературную норму, делайте выбор в пользу корректных формулировок, не допускающих неопределённости и двусмысленности: одни брюки, двое брюк или две штуки брюк (да, так тоже допустимо говорить о двух предметах), два дня, два километра, два помидора, два слова и так далее.

Конечно же, в разговорной речи пара брюк не будет считаться непростительно грубой ошибкой. Но тут надо понимать, что такое сочетание всё-таки звучит некорректно и может ввести собеседника в заблуждение: кто-то может подумать об одной вещи, а кто-то – о двух. То же самое с парой километров – вы будете иметь в виду пространное «несколько», а кто-то поймёт буквально, особенно будучи водителем. Поэтому лучше употреблять слово пара, только когда говорите действительно о парных предметах. Так и норму не нарушите, и никого не запутаете. Даже когда думаете, что зайдёте в кабинет врача на «пару минут», потому что «надо только спросить» или «задать пару вопросов» – все же знают, что кое-кого потом придётся ждать полчаса, не меньше.

Садитесь!

– Садитесь, пожалуйста.

– Спасибо, сесть я всегда успею.

Разве найдётся человек, который не знал бы о тюремной коннотации глагола сесть? Добавьте к ней добрую щепотку суеверности и получите гремучую смесь – большинство избегает употребления этого слова, мысленно очерчивая вокруг себя защитный круг.

Если и вам эта ситуация напоминает вечное противостояние осторожных приверженцев всего крайнего и невозмутимых сторонников последнего, то не зря. Здесь тот же языковой прецедент – лингвистическая табуизация, когда люди начинают верить в силу слова и возможность его влияния на реальность.

Как и в прилагательном последний, в глаголе сесть/садиться в значении «занять удобное сидячее положение» на самом деле нет ничего плохого. Ни с точки зрения стилистики, ни с точки зрения семантики. К тому же если уж и проводить аналогию с тюрьмой, то редко кто садится туда по собственному желанию (не будем забывать об одном из значений постфикса -ся – направленности действия на себя), в тюрьму всё-таки сажают.

ПРИСЕСТЬ

1. Согнув колени, опуститься. Присесть на корточки. Присесть от неожиданности.

2. Сесть на короткое время или в недостаточно удобной, спокойной позе. Присесть на краешке стула. Присесть перед отъездом (по старому обычаю).

С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова, «Толковый словарь русского языка» (28-е изд., 2018)

Получается, что в теории за «вежливым» приглашением таится совершенно иной смысл – будто вам не рады и не хотят, чтобы вы задерживались. Но, думаю, вы согласитесь со мной: на практике значение глагола присесть уже давно стало шире и теперь лишь немногие видят в нём какой-то оскорбительный и недружелюбный подтекст. Так происходит, когда «вербальный враг» вдруг начинает заменяться эвфемизмом, что в итоге приводит к вытеснению того самого избегаемого слова из узуса.

Если и дальше будет так продолжаться, не исключено, что норма изменится. Но это только предположения на уровне описательного подхода к лингвистике, а пока – смело садитесь в ответ на просьбу, если у вас есть на то желание, и не придавайте, пожалуйста, этому невинному слову какой-то лишний смысл.

Избыточный плеоназм

В русском языке как лёд и пламя вечно борются две тенденции – закон экономии речевых усилий и неугасаемая тяга к избыточности. Задумайтесь: мы всё чаще и в устной, и в письменной речи используем различные аббревиатуры, сокращения и слова с усечённой основой – и это объяснимо, таков современный ритм жизни. Нам часто «некогда» на бегу переключать регистр клавиатуры, из-за чего, к примеру, страдает не только орфография, но и пунктуация: мы игнорируем запятые, аргументируя это тем, что для постановки самого используемого знака необходимо совершить несколько дополнительных действий. Мол, в рамках неформального общения «и так сойдёт».

И в то же время не замечаем, насколько часто дублируем смысл сказанного или написанного – не просто повторяя одну и ту же мысль в разных формулировках, но и употребляя плеоназмы – фразы, в которых кроется стилистически неоправданная избыточность. Казалось бы, ну что плохого в словосочетаниях памятный сувенир, народный фольклор или неприятный инцидент (о которых, к слову, я уже писала в книге «Могучий русский»)? Увы, в них есть лишние прилагательные. Попробуйте убрать памятный, народный и неприятный – смысл останется тем же (сувенир – это и так подарок на память, фольклор – народное творчество, а инцидент – происшествие неприятного характера).

Такой «симптом» наравне с тавтологией (повторением однокоренных слов а-ля масло масляное, спросить вопрос) традиционно считается показателем недостаточно высокой речевой культуры. И с ним надо быть очень осторожным! Потому что это тот ещё хамелеон: например, на ЕГЭ плеоназмы безапелляционно признаются лексической ошибкой, что нещадно лишает школьников заветных баллов. Чего не скажешь о писателях: им плеоназмы открывают портал в безграничный творческий мир как намеренно употреблённая стилистическая фигура для придания тексту большей выразительности. Подобные конструкции зачастую используются в художественной литературе для создания комического эффекта или как средство речевой характеристики персонажей:

Не будем забывать и о разговорной речи, где плеоназмы выполняют функцию эмоционального усилителя и зачастую воспринимаются большинством вполне нейтрально, как например, самый лучший, очень сильно люблю, полное фиаско и так далее. А некоторые настолько влились в наш лексикон, что никто и не подумает искать в них избыточность – в таких как сахарный песок, сегодняшний день, тёмная ночь и другие. Поэтому контекст – всему голова. Каждый из нас волен искать ту самую золотую середину, самостоятельно оценивая коммуникативную ситуацию.