Большая книга о любимом русском: читать начало книги онлайн

Разумеется, в этом есть своя логика: и гуглить, и постить образованы от односложных существительных Гугл и пост (в значении «публикация в социальной сети») соответственно. Следовательно, в глаголах сохраняется ударение на том же слоге, что и в исходной форме: гу́глить, гу́глишь, гу́глит; по́стить, по́стишь, по́стит. Это отражается и в узусе: понаблюдайте, как говорят окружающие, наверняка обратите внимание на такие довольно часто встречающиеся варианты.

Одновременно с этим нельзя отрицать и другой сценарий развития событий: и гуглить, и постить могут примкнуть к двусложным глаголам другого акцентного типа на -ить: например, уже набившим оскомину сверлить, звонить, сорить, в формах которых пока что единственно верным остаётся ударение на второй слог (звони́шь, сверли́шь, сори́шь). Соответственно: гугли́ть, гугли́шь, гугли́т; пости́ть, пости́шь, пости́т. Но вот незадача! Даже в таких глаголах на -ить уже постепенно (ключевое слово – постепенно!) меняется ударение: раньше и у включить, перчить, крошить был только один вариант во всех формах, сейчас же допустимы уже и вклю́чишь, и пе́рчишь, и кро́шишь наряду с образцовыми включи́шь, перчи́шь, кроши́шь.

А есть, например, и такие глаголы, в которых мы никогда бы не заподозрили кардинальных изменений: дарить (читаем у Державина: «Ты мысли дерзкия плени́шь, / Сердцам незлобие дари́шь»), варить (у Пушкина: «Печной горшок тебе дороже, / Ты пищу в нем себе вари́шь»), мутить (у Бальмонта: «Зачем же ты взметаешь пыльное, / Мути́шь свою же глубину?»), катить (у Крылова: «Попрыгунья Стрекоза / Лето красное пропела; / Оглянуться не успела, / Как зима кати́т в глаза») и так далее. И всё это делалось не в угоду рифме и стихотворному ритму, тогда действительно были иные нормы. Стоит ли упоминать, что мы сейчас безо всяких сомнений говорим да́ришь, ва́ришь, му́тишь, ка́тишь? Поэтому не исключено, что и вышеназванные «принципиальные» глаголы (звонить, сорить и другие) пойдут по этому же пути, как и рассматриваемые новички.

Такой вполне обоснованный прогноз чаще всего вызывает бурю негодования, потому что борьба старых и новых закономерностей не может проходить безболезненно. И я прекрасно понимаю, если вам тоже это не нравится. Но поверьте: пока мы, наши дети и внуки будем гуглить и постить в век онлайн-коммуникации, так или иначе победит один из вариантов. Потому что в этом и заключается развитие языка – никто из нас не в силе этому препятствовать.

Кто как кружится?

Есть распространённое заблуждение, которое гласит, что выбор ударения в этом слове зависит от значения и соответствующего контекста. Например, если речь идёт о головокружении, мы скажем: «Голова кру́жится». А если наблюдаем за девушкой в танце, то подумаем, что она кружи́тся. К счастью, в этом случае от споров нас спасает любимая многими вариативность, которая присуща формам глагола. С инфинитивом особо не разгуляешься (кружи́ть, кружи́ться), но как только мы начинаем его спрягать, картина меняется: кру́жится/кружи́тся, кру́жишься/кружи́шься, кру́жимся/кружи́мся, причём вариант с ударением на первый слог более предпочтительный.

Вы наверняка когда-нибудь задумывались: а что влияет на эту предпочтительность? К счастью, не вкус автора словаря (по крайней мере, мы на это надеемся), а вполне объективный фактор – частотность употребления того или иного варианта в литературной речи. Обратите внимание: не в обыденной. При фиксации акцентологических норм учитывается именно соответствие эталонного варианта культурно-языковой традиции, даже если в обширном узусе он встречается гораздо реже и, как говорят носители, «режет слух». Для чего это делается? Для сохранения традиционных образцов русского ударения, которые употребляют культурные и образованные люди. Так объясняют свою позицию многие лексикографы, и нам остаётся только принимать её, если мы рассматриваем словарь как авторитетный источник, отражающий литературные нормы.

Четверть часа́

Если вы откроете все современные орфоэпические словари, то увидите, что в рамках словосочетания «четверть часа́» у часа единственно верным признаётся ударение на последний слог. Вроде бы мы имеем дело здесь с формой единственного числа родительного падежа: четверть [чего?] ча́са. Почему же тогда словарные фиксации опять противоречат узусу?

Как это ни странно, ответ мы найдём в истории древнерусского языка. Раньше в нём было три категории числа: единственное, множественное и двойственное. Со временем понятие множественного числа вытеснило двойственное, потому что на смену конкретной множественности предметов пришла абстрактная (один – единственное число, два и более – множественное).

Всё это и дальше хранилось бы на задворках памяти поколений, если бы отголоски двойственного числа не проявляли себя в языке по сей день. Среди них – счётные формы таких существительных, как ряд, шаг, час.

На их примере мы и рассмотрим этот лингвистический фено́мен. Если проведём аналогию с корнем пол-, существительными треть, четверть и употреблением существительного час в счётной форме с количественными числительными, увидим некую закономерность: два, три, четыре часа́/ряда́/шага́, полчаса́/полряда́/полшага́, треть часа́/ряда́/шага́, четверть часа́/ряда́/шага́. Это не формы родительного падежа единственного числа, как кажется на первый взгляд. Мы имеем дело с формами именительного падежа двойственного числа, о котором давно не пишут в современных школьных учебниках, что ведёт к искажённому восприятию подобных словосочетаний.

Теперь вы понимаете, почему словари рекомендуют говорить «четверть часа́»? Даже несмотря на то, что 95 % носителей языка предпочитают ставить ударение иначе. Возможно, опять-таки в будущем всё изменится, но сейчас – такой языковой устойчивости можно только позавидовать.

Пере́сланное сообщение

С распространением в мессенджерах функции «Переслать сообщение» многие всё чаще задают вопрос: куда ставить ударение в слове пересланное?

Это объясняется следующей закономерностью: если инфинитив оканчивается на ударное -ать (-ять), то в форме прошедшего времени страдательного причастия с суффиксом -нн- ударение падает на второй слог от конца основы (окончание в основу не входит): пересла́ть – пере́сланный, написа́ть – напи́санный, надиктова́ть – надикто́ванный.

Подростковый

Не удивляйтесь, если услышите из уст старшего поколения что-то о подро́стковой инфантильности. Потому что, разумеется, в их время было всё по-другому, даже ударение в этом прилагательном! Ещё каких-то 20 лет назад единственно верным признавался вариант подро́стковый, хотя, конечно же, в реальности многие говорили иначе. Это и позволило образцовой норме сдаться и пустить к себе допустимое на первых порах ударение подростко́вый.

Сейчас же, на момент сдачи рукописи, словари наделяют равными правами на существование и старое, и новое ударение. Так что выбор за вами.

Форзац и апостроф

У этих существительных похожие одна на другую истории: ещё недавно нормативными считались варианты с ударением на первый слог – фо́рзац и апо́строф, они же были единственными. Объяснялось это происхождением и перешедшим ударением из языка-источника: форзац восходит к немецкому Vо́rsats, а апостроф – к греческому ἀπόστροφος.

Со временем всё изменилось: сейчас всё чаще можно услышать варианты форза́ц и апостро́ф, что и находит отражение в авторитетных источниках. Так, например, в «Словаре трудностей русского языка для работников СМИ» М. А. Штудинера (2016) вариант форза́ц указан как единственно верный, а в «Словаре ударений русского языка» И. Л. Резниченко (2017) и в «Словаре трудностей русского языка» Н. А. Еськовой (2014) – только фо́рзац. И также во всех перечисленных – только апостро́ф (и даже со специальной пометой «не рекомендуется апо́строф»).

Почему произошла эта трансформация? Из-за сильного влияния одной из тенденций – смещения ударения на конец основы. Этот процесс традиционно называют «прогрессивным перемещением»: вы можете часто его наблюдать в любого рода заимствованиях, особенно в англицизмах (ма́ркетинг → марке́тинг, дже́нтльмен → джентльме́н – сейчас нормативными признаются оба варианта, процесс перемещения ударения ещё не завершился).

Особняком здесь стоит существительное на́хзац. Так называется задний форзац, элемент, скрепляющий книжный блок с задней стороной переплётной крышки. Казалось бы, здесь должен был сработать закон аналогии, но нет. Ударение в нём сохранилось на первом слоге и вряд ли изменится, потому что этот термин используется раз в пятилетку – даже издатели называют заднюю часть книги обычным форзацем.[1]

Секрет русской Флориды

Бытует мнение, что во всех заимствованиях должно сохраняться то ударение, которое было в языке-источнике. Это заблуждение. Не должно! Потому что чаще всего русский язык обрезает таким новичкам крылья и заставляет жить по своим законам. Где-то это происходит сразу (например, нем. Absatz сразу прижилось как абза́ц с ударением на второй слог), а где-то растягивается на десятилетия: до сих пор нет единой нормы у «бармена» – одни авторы (например, Штудинер, Еськова, Резниченко) фиксируют ударение на первом слоге, как в английском языке, другие (Розенталь и Теленкова) – на втором, как оно постепенно приживается в русском.

Развитие этой тенденции проще всего проиллюстрировать на иноязычных топонимах. Вы наверняка если не участвовали, то точно были свидетелями споров о «правильности» ударений в таких названиях, как Бали, Катар, Шри-Ланка, Флорида, Вашингтон и многих других. Обычно аргумент одной из сторон звучит так: «Я был(а) в США, там никто не говорит Флори́да, как у нас. Надо принимать во внимание исторические корни слова, каким бы оно ни было». Другая же сторона с ухмылкой отвечает: «Да? Ну, давайте тогда идти до конца: называть Рим – Ромой, Флоренцию – Фиренце, Париж – Пари и так до бесконечности».

Постойте, ребята. Тут уже какая-то сборная солянка получается, давайте разберёмся с ударениями. Очевидно же: акцентологическая система сама рано или поздно всё переиначит, как бы громко вы ни спорили. Для заимствований, в том числе и в вышеприведённых примерах, характерна борьба двух начал – стремления сохранить своё происхождение (чаще это поддерживается искусственно) и уподобления акцентной парадигме. Второе проявляется гораздо сильнее, что и находит отражение в нормативных источниках, фиксации в которых часто расходятся. Почему? Причина такого разногласия кроется в формально-этимологическом подходе к ударению: часто его придерживаются авторы энциклопедических словарей, которые не берут во внимание сложившиеся в русском языке акцентологические закономерности и фиксируют тот вариант, который соответствует языку-источнику. Но если вы откроете новейшие орфоэпические словари (особенно те, которые предназначены для СМИ), увидите, что рекомендуемыми вариантами как раз являются те, где ударение стремится к окончанию.

Например, в «Словаре трудностей русского языка для работников СМИ» Штудинера (2016) при допустимости обоих вариантов предпочтительным считается первый:

• Шри-Ланка́ и Шри-Ла́нка;

[1] Не совсем так. В издательском деле слова форзац и нахзац используются одинаково часто – и именно с ударением на первый слог, – для обозначения двойного листа бумаги, соединяющего книжный блок с переплётом в начале и в конце книги по отдельности. Однако если речь идёт сразу и о форзаце, и о нахзаце, то говорят просто форзацы – с ударением также на первый слог. – Прим. ред.