Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Правда, и окопов настоящих было не вырыть.

Что будет, чего ждать — ополченцы не знали. Крутили в городском клубе «Боевой киносборник»: ну так там немцы по-русски говорят и даже с нашим оружием ходят.

Дорога на закат опустела. Наши все прошли, немцы не показывались. Кто из своих ранен, отстал — всё, сгинули.

Говорят, что такие дни запоминаются в мельчайших деталях. Каждое лицо, каждое слово, жест. Запах, цвет, дуновение ветра, летящие жёлтые листья — всё.

Однако ни Маша, ни Игорь, тогда, пятнадцатилетними, отчаянно пытаясь «добыть оружие», отчего-то не помнили командиров, гонявших их от моста. Не остались в памяти лица солдат-пулемётчиков, устроившихся за баррикадой из мешков с песком, — словно стёрло.

Осталось только ожидание. Жуткое и выматывающее, что хуже, если верить казённым писакам, любого боя.

Не запомнили тогдашние ребята-подростки и лица полкового мага, серого и шатающегося от усталости, что сидел на древнем валуне подле моста — валуне, что помнил, наверное, ещё дружины киевских да владимирских князей. Но зато в память врезалось: «Если прорвутся, Егорыч, конец всей армии, да что там армии — фронту», сказанное магом командиру полка, немолодому и грузному, с двумя майорскими «шпалами» в петлице. «Шпалы» они почему-то запомнили.

А ещё они запомнили шинель мага. Продрана в дюжине мест, словно рвали когти какого-то крупного зверя, перемазана глиной и выглядит так, что её не надели бы даже рыть окопы.

…А потом полковой маг отчего-то вскочил, вытягиваясь по стойке «смирно», несмотря на недоумённое майорское: «Михалыч, ты чего, эй?»

К ним подходил какой-то человек, но его Игорь с Машей не запомнили совершенно. Ни лица, ни фигуры, ни одежды, ни тем более звания. И вообще они как-то враз сообразили, что им вот сейчас же, немедленно, требуется быть в совершенно другом месте.

…Немцев ждали весь день, до вечера. Истомились, измучились. По гребню высокого берега, среди берёз и лип протянулись глубокие окопы и траншеи, улицы перегородили баррикадами. Окна ближайших к Карманке домов заложили мешками с песком, и теперь оттуда высовывались тупые рыла пулемётов: командир полка наконец нашёл место кармановским ополченцам. Город ждал.

Сентябрьская ночь выдалась холодной, лежалая листва пахла гнилью. Дождь лил не переставая, так, что в Карманке даже стала подниматься вода. Тьма скрыла дальние пожары, и лишь едва-едва можно было увидать сквозь непогоду багряное зарево.

Игорь с Машей вернулись домой. Отцы у обоих были в ополчении, спать никто не мог. Свет погасили — затемнение, приказ. Не брехали дворовые псы, забившись кто куда, кошки нахально лезли к хозяевам на колени, прижимались, словно прося защиты.

И вот тогда-то, в глухой полночный час, из мглы и хмари, из ветра и дождя родился долгий и мучительный, рвущий душу вой, даже не прилетевший — приползший откуда-то с залесных болот, к северо-западу от Карманова, где лежала сожжённая Михеевка.

Вой слышали все в городке, от мала до велика. И Игорь, и Маша в своих домах разом кинулись к окнам — но там не было ничего, кроме пронизываемой редкими стрелами дождя ночной темноты.

И у обоих заголосили младшие братишки с сестрёнками, запричитали матери — а вой повторился, прокатываясь валом, словно возвещая нисхождение чего-то неведомого, но неимоверно, неописуемо грозного и безжалостного.

Тот вой в Карманове запомнили очень надолго.

Кричали что-то на переднем краю, у моста вспыхнул огонь, однако ночь молчала, и немцы, засевшие там, во мраке, ничем не выдавали себя.

Никто в городке не сомкнул глаз до утра.

Серый рассвет вполз в Карманов робко и осторожно. Бойцы, которых комполка не стал держать под осенней моросью, переночевавшие наконец-то в тепле и сухости, заметно приободрились. Об услышанном ночью старались не говорить. Мало ли что там выть могло! В дальних лесах хватало всяких чуд. Правда, чтобы их увидеть, требовалось быть магом… но всё равно.

Весь следующий день они вновь ждали. Связь прервалась — верно, фрицы высадили парашютистов, и те перерезали провода, рации у полка не осталось, и даже маг ничего не мог добиться. Так и остались стоять, в полном соответствии с приказом. «Ни шагу назад!»

Но немцы не появились. А ночью жуткий вой повторился, только теперь он доносился куда глуше, словно отодвинувшись далеко на запад. Ближние к Карманову деревни догорели, дождь прибил к земле чёрный пепел, погасил последние красные огоньки тлеющих угольев, и всё замерло в мучительной немоте.

Врага защитники Карманова так и не дождались. На третий день связь починили, на трескучей мотоциклетке примчался посыльный из штаба корпуса, и полковой маг внезапно дотянулся аж до штаба армии. Ещё через день пришло подкрепление, и приободрившийся полк зашагал на запад, провожаемый слезами и благословениями.

…Так оно и закончилось.

Девять лет спустя выросшие Маша с Игорем возвращались домой.

Что случилось с немцами, и почему они не атаковали, так и осталось загадкой. И, может, из-за рассказанной деканом истории седьмой группы, а может — из-за сырости подступившей ночи, только обоим казалось, что ждёт впереди что-то недоброе. Таинственное и страшное, как тот далёкий ночной вой.

Улеглись, отвернувшись каждый к стене.

Спали. Под стук колёс и нечастые гудки паровоза. Оставались позади станции и разъезды, городки и городишки — старая ветка дороги шла по местам, где не случилось ни «гигантов первых пятилеток», ни даже «царских заводов».

В полшестого утра приехали.

Толстая проводница долго стучала в дверь — друзей подвели фронтовые привычки: когда можно спать, спи, покуда пушками не поднимут.