— Да быть такого не может! Ты, рыбья Кость, жалкий человечишка, не покоривший не один элемент! Даже твой собственный отец стыдиться тебя. Ты знал, что он назначил наследником меня, вместо тебя?
Ох, нет. Спокойно. Спокойно, Иккинг не подавай вида. Просто знай, что при желании, ты убить его сможешь самыми разными способами, от безболезненных и быстрых до самых мучительных.
Я, вроде, после таких мыслей даже успокоился, если бы этот самоубийце не продолжил:
— Нужно было Магам Огня забрать твою мать до того, как она родила такое ничтожество, как ты!
Ну, все, ты сам напросился! Даже не глядя, я бросил клинок в этого психа, посмевшего оскорбить мою маму. Мгновение, свист кинжала, режущего воздух, звон металла о металл, никто ничего не успевает понять.
И только я, с хмурым злорадством наблюдаю за реакцией Сморкалы, всё ещё до конца не понимающего, что у него в шлеме торчит мой клинок. Эх, чуть-чуть не хватило, что бы покончить раз и навсегда с этим нахалом.
Поморгав, Йоргенсон снял шлем и коснулся своего лба. Ого, а на нём всё же красовалась царапина. Всё же мой кинжал пробил сталь шлема.
Нужно было видеть огромные глаза Сморкалы, осознавшего произошедшее. Это что-то!
Тот, всё же придя в себя бросился в атаку поливая меня пламенем. Ах, так! Быстро подбежав к его брошенному шлему, я не без труда вытащил из него свой кинжал.
Ну, давай, иди сюда! Я и без магии сумею тебя одолеть! После того волка, ты мне уж точно не страшен!
Сморкала бросился на меня, желая взять своё силой и массой, да вот только я быстрее, проворнее. Успев увернуться от огненного потока, я не сумел уйти из-под удара кулаком. Это меня несколько дезориентировало, чем этот паршивец и воспользовался. Поток жаркого пламени ослепил меня. Нет! О, ужас! Поморгав, я понял, что ничего не вижу! НИЧЕГО! Сплошная темнота.
Я было начал паниковать, но потом успокоился и доверился своему телу. Вспомнив практики магии земли, я стал ждать атаки своего противника. Но он бездействовал. Видимо, считал, что я побежден. Не дождешься!
Я стоял на коленях, упираясь руками в пол, сжимая в одной из ладоней свой кинжал. Так, он стоит сейчас ко мне лицом и, по всей видимости смотрит на меня, наверняка с насмешкой.
Я поднял на него лицо и услышал вздох, полный ужаса. Мда… Видимо он уже понял, что сотворил.
— Если ты думаешь, что сможешь меня победить, то ты глубоко ошибаешься! — прошипел я, поднимаясь на ноги
.
— А что ты мне теперь сделаешь?! — в голосе его читалась насмешка, но он врал. Он боялся, и я чувствовал это особенно сильно.
— Ты боишься… — мрачно сказал я, но скорее себя, нежели ему.
— Ну, что ты стоишь? Давай, добей меня! Тебе же это ничего не стоит!
Да, я его подзуживал, но только для того, чтобы он разозлился и начал делать ошибки.
Так… Он бросился на меня, явно желая снести мне пламенем голову. Надейся! Я уклонился, и одним ударом воткнул клинок ему в бок чуть не по рукоять. Сморкала хрипло закричал, в голосе его было столько боли…
Кричи, тварь, кричи. Никто не смеет оскорблять мою маму безнаказанно. Ты трус и хвастун, а не воин. Тот волк — вот истинный воин. Он сражался до конца и погиб, молча и гордо, получив гораздо более сильные увечья.
Тогда кто-то из ребят оттащил Сморкалу от меня. Он истекал кровью, это я точно знал. Для него позвали Готи, нашу целительницу. Конечно, ему она может и поможет, но, как старейшина потом и подтвердила, глаза мои излечить она не в силах.
Пока все столпились вокруг раненного Сморкалы, я просто кое-как добрался до стены и уселся, опершись на неё стеной и закрыв глаза.
Из-за драки пришел и вождь и стал разбираться. Все ребята в один голос твердили, что первым начал я, но только Плевака смог обрисовать объективную картину случившегося, хоть и он пока не заметил, что я больше не вижу…
— Иккинг, теперь ты рассказывай, что произошло. — грозно и хмуро сказал Стоик. Мда… Как же вы меня все достали…
— Вождь, иди к чёрту, оставь меня в покое! — огрызнулся я, не открывая глаз.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать?! Я твой отец в конце концов! — разозлился Стоик, и, наверняка сжал кулаки. Хах, ты смешон, вождь!
Я открыл глаза и посмотрел туда, где должно было быть его лицо, а, значит и глаза. Я не раз видел, как выгладят глаза ослепших таким образом. У них очень узкий, практически как точка, зрачок. Готов поспорить, мои глаза выгладят сейчас так же.
— Отцом ты был мне до того момента, как назначил приемником Сморкалу! — сказал я и с гордо поднятой головой, хоть и совершенно ничего не видя вышел с арены.»