Разбитые небеса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прихрамывая из-за побаливающей ноги я прошелся по палате к рукомойнику и с удовольствием отфыркиваясь умылся. Вытираясь казенным вафельным полотенцем, я услышал тревожные крики и беготню за дверью импровизированной палаты. «А где вообще дежурный медбрат?» подумал я и сердце забилось быстрее. В коридоре оказалось неожиданно пусто. Я, забыв про болящую ногу, рысью пробежался по коридору и почти уткнулся носом в спины стоящих плотной группой МЧС-овцев, медиков и всех остальных. Благодаря высокому росту мне удалось легко разглядеть поверх голов остальных что именно привлекло всеобщее внимание – обычный, старенький пузатый телевизор.

- Что случилось? – осторожно спросил я. На меня зашикали, я умолк и превратился в слух.

- Да, информация сейчас подтвердилась! – почти кричал в микрофон корреспондент в мятом, будто жеваном пиджаке. – Сообщение из Нью-Йорка повторяет такое же из Лондона, Парижа, Мехико и многих других городов – по городу из космоса был нанесен сокрушительный удар! Я напомню, мы сейчас находимся в Зеленограде, отсюда хорошо видны дымы, которые поднимаются из района Химок. По сообщениям очевидцев северо-запад столицы лежит в руинах, эпицентр удара находится в Тимирязевском парке! Дмитровское, Можайка, Ленинградка, Ярославское и Щелковское шоссе заблокированы для движения из-за множественных ДТП и разрушений! Мобильная связь не работает, поэтому я обращаюсь ко всем, кто меня слышит сейчас – не пытайтесь выехать на автомобиле берите рюкзак, документы, ценности, воду и пытайтесь пройти пешком! Мы до сих пор не знаем о судьбе президента, по последним данным на момент нанесения удара он находился в своей резиденции в Кремле!

Корреспондент отвлекся от камеры ему что-то кричал другой мужик в ярко-красном жилете. Я даже дышать забыл.

- И как только что нам сообщили, в результате двойного удара по Токийской англомерации на островах японской гряды начались мощнейшие землетрясения… Сообщают о том, что Фудзияма снова проснулся - наблюдается выход дыма и пепла! Сейсмологи обещают серию мощнейших землетрясений в ближайшие три дня, силой до 9 баллов по шкале Рихтера…- корреспондент трясущимися руками снял очки и совершенно безумным взглядом уставился в камеру: - Это ужас, это… это апокалипсис просто какой-то… Или… это война? Вторжение?!

Дальше по ящику начали крутить повторы с кадрами пожаров и разрушений из различных городов мира. Народ зашумел, началось горячее обсуждение. К моему удивлению, почти все уже были в курсе о существовании неких инопланетных существ, которых народ обозвал «химерами» и сейчас шло бурное обсуждение являются ли эти химеры армией вторжения или нет. Через пять минут к нашему импровизированному митингу явился седой подполковник, которому я вчера вручил голову инопланетянина, и не стесняясь в выражениях разогнал народ по своим постам. Заодно и мне досталось:

- А ты сказочник, какого органа здесь слоняешься? Кто тебе вообще разрешил выйти из палаты?

- Мне никто и не запрещал выходить из палаты. – угрюмо ответил я. – А вышел чтоб узнать, куда все подевались.

- Да неужели? – делано удивился седой подполковник. – А я уж было решил, что ты прибежал, чтобы порубать ножом на лапшу всю китайскую армию! А ну марш в палату живо! Сержант, проводи этого героя, пока он не принялся тут всем подряд башки резать. Это, мля, не штаб ГО МЧС, а бардак какой-то, кто где хочет, тот там и шляется!

Меня под конвоем препроводили обратно в палату и вручили на поруки дежурному фельдшеру, который заставил лечь в койку и лежать спокойно, хотя меня так и распирало от услышанного – как можно лежать без движения в такое время? Информационный голод буквально съедал меня изнутри, и как назло при себе ни смартфона – он остался на месте нашего последнего лагеря, ни планшета ни даже телевизора, хотя кто его смотрит в наши дни? Но меня бы сейчас даже старый ламповый ящик устроил! Как назло, дежурный фельдшер на все вопросы индифферентно отвечал: «Не велено» и в разговор вступать отказывался. День тянулся медленно как резина, но вдруг я вспомнил про чужой айфон, который так и болтался у меня в кармане и остаток дня я безуспешно пытался подобрать пин до тех пор, пока не кончился заряд батареи.

К вечеру Алексею стало хуже – температура поднялась почти до сорока градусов, начались судороги. Фельдшер сделал ему несколько уколов, парню полегчало, но ненадолго, вскоре его состояние снова ухудшилось. Хуже того, у Марата начали проявляться те же симптомы. В палату зачастили врачи, которых весь день было не видно и не слышно. Судя по озабоченному виду и изобилию латыни, они ничего не понимали в происходящем. Парням ставили уколы, брали анализы, но им становилось только хуже.

В итоге медики пришли к консенсусу, что вопрос не в их компетенции и больных надо отправить ближайшим санрейсом в госпиталь Барнаула, после чего с чувством выполненного долга собрались было расходиться, когда в палату вошли пятеро мужчин в зеленых противочумных костюмах. Первый вошедший представился:

- Капитан Кузнецов, МОСН 301-го военного клинического госпиталя. У нас красный уровень эпидемиологической опасности. Укажите пациентов, контактировавших с чужими, или побывавших в зоне поражения.

- Майор Сивоконь, медицинская служба МЧС, начальник полевого госпиталя. – козырнул в ответ старший МЧС-овец. – Капитан, руководство операцией перешло к армии?

Вошедший кивнул. МЧС-овец удовлетворенно потер руки:

- Давно пора! У меня сейчас восемь больных, из них в зоне поражения были четверо. Один – пилот вертолета, упал под Чемалом, трое вышли чуть ли не из эпицентра, еще и с химерой по дороге схлестнулись. У двоих из этой троицы выраженная симптоматика вирусного поражения периферийной нервной системы, неврологические расстройства, судороги, высокая температура. Лейкоцитов в крови выше нормы в пять раз. При этом тесты никаких вирусов и болезнетворных бактерий не выявили. Третий, к слову, который с этой химерой чуть ли не целовался, выглядит как огурчик – никаких патологий.

- Забираю всех четверых. – глухо пробубнил в свою маску капитан. – Мы уже оборудуем в здании карантинное отделение, там разберемся кто здесь огурчик, а кто только прикидывается зеленым и в пупырышках.

Сразу после его слов двое из его команды устремились ко мне и мягко, но твердо подхватили под руки – не дернешься, и повлекли на выход. Мне оставалось только ногами перебирать. За спиной я услышал скрип колес коек моих собратьев по несчастью.

- Эээ, что происходит? - протянул я. От того как беспомощно и жалко это прозвучало, самому стало тошно. В глубине души шевельнулась знакомая ярость и я уперся ногами в пол. – Куда вы меня тащите, мать вашу?!

- Вы попадали под желтую взвесь, распыленную сразу после метеорной атаки? – вопросом на вопрос ответил капитан.

- Мы ее видели, но мы прошли краем. То есть мы шли по реке…

- Вы попали под удар биологического оружия, – перебил меня капитан. – И все заражены вирусом неизвестной природы и вирулентности. Для безопасности вашей и окружающих вы будете изолированы. Сопротивляться не рекомендую, будут приняты меры – вплоть до самых жестких.

Последние слова прозвучали так спокойно и веско что у меня мурашки по спине пробежались размером со слона, и я покорно позволил препроводить себя в школьный спортзал, в котором уже стояли большие, быстросборные боксы из прозрачного пластика, каждый из которых был оборудован гермошлюзом. Меня завели в один из этих боксов, дверь позади захлопнулась, щелкнул закрывшийся замок. Я сделал три шага и уперся в противоположную от входа стену бокса. Койка, стойка с медицинским оборудованием, и стул на котором стояла утка– вот и вся обстановка моей новой камеры…

Следующие пять дней я медленно зверел в практически полной изоляции от внешнего мира. Из подслушанных разговоров я знал, что в стране воцарился хаос – Москву, наполовину разрушенную ударом, ночью накрыло облако вируса. На следующий день удары были нанесены по Челябинску, Нижнему Новгороду и Новосибирску. Потери исчислялись миллионами, число беженцев десятками миллионов. Президент страны официально был объявлен погибшим после первого удара по столице, власть перешла к председателю правительства, который ввел военное положение и объявил мобилизацию.В других странах ситуация была не лучше.

У моих друзей дела обстояли неважно – оба сгорали в лихорадке, на теле открылись жуткие язвы, врачи перепробовали самые различные препараты, но безо всякого эффекта. Наша палата за последние три дня была заполнена до отказа, люди поступали каждый день и все с одинаковыми симптомами. Герметичных боксов на всех не хватило и людей стали класть просто на койки вдоль стен. Меня перестали запирать в боксе, но и выпускали из палаты отказались. С каждым днем у меня крепло подозрение, что нас всех просто списали – все попытки лечения сошли на нет, медики заходили в палату только в противочумных костюмах и только для того, чтобы сделать забор анализов и опробовать новые препараты. В остальное время больные оставались предоставленными сами себе. Я и еще один ходячий парень, МЧС-овец из поискового отряда, попавшего под «выброс»как назвали в народе вирусную атаку, стали помогать своим друзьям и другим больным - обтирали тело влажными салфетками, выносили судно, следили за температурой.

У меня дела на удивление были неплохи - раны, полученные от химеры, зажили быстро и без проблем и напоминали о себе только адской чесоткой. И никаких признаков вирусного поражения. Именно этим фактом медики, у меня сложилось ощущение, были недовольны больше всего. Вены были истыканы иглами от проб и анализов – из меня откачали не меньше полулитра крови. Когда врачи попытались взять пункцию из позвоночника я взбунтовался и послал их всех далеко и грубо. Как ни странно, но мой маленький бунт прошел без последствий и от меня отстали.

На утро шестого дня я меланхолично жевал безвкусную, сваренную на воде ячневую кашу, которую хмурый сержант в костюме принес на завтрак и размышлял о том, как там поживают мои родители и друзья. Они жили в Тюмени, которая под удар не попала, однако правительством была объявлена частичная мобилизация, и я больше всего опасался за брата – ему было двадцать пять лет, и он попадал в категорию подлежащих мобилизации. И ведь не позвонишь, не узнаешь! Телефоны у некоторых больных были, но мобильную связь отключили почти сразу, уж не знаю из каких соображений…

- Глеб, а Глеб, о чем задумался? – подергал меня за рукав Денис - единственный кроме меня ходячий больной в этой палате. – По бабам поди собрался? У тебя сейчас такое лицо мечтательное было…

- Боюсь, Дэн, про баб нам с тобой можно забыть надолго, если не навсегда. – хмыкнул я в ответ. – Меня из этой палаты точно не выпустят, пока всю кровь не сцедят на анализы, а от тебя любая тетка убежит с криками, сразу же после того как рубашку снимешь…

- По больному бьешь, гад! – буркнул парень, машинально почесывая странного вида наросты покрывшие весь торс после заражения. – У тебя-то хоть рожа прилично выглядит, хотя я знаю, что внутри мутант-мутантом, а мне-то что теперь делать с такими украшениями? У меня в Новокузнецке три любовницы, как я теперь к ним приду?!