Мир на Востоке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он стал оправдываться. Но Ханна и сама знала, что он сидит в правительстве и что у него есть дела поважнее, чем в их поселке чаи гонять. И все-таки она не смогла смолчать и стала выкладывать ему все, что наболело, и прежде всего — про дорогу: куда только она письма ни посылала, но ответа ни разу не получила. А в одной газете ее и вовсе на смех подняли.

Мюнц задумчиво смотрел на нее, а потом улыбнулся, показав желтые, прокуренные зубы.

— Ты, мать, главное, не сдавайся. Действуй! — И добавил: — Знаешь, столько лет мы не виделись, а ты вроде даже помолодела. Смелая стала. Так давай борись за свою дорогу…

Уже сгустились сумерки, когда она вместе с Юлией вернулась домой от Лизхен Битткау. Повсюду: и в доме, и во дворе — горел свет. Люттер так, слава богу, и не появился. Зато к вечеру приехал директор комбината из Айзенштадта Фриц Дипольд. Он привез самые невероятные известия.

Все сидели на кухне. Мужчины то и дело прикладывались к спиртному и, конечно, отдавали должное свинине. Больше других усердствовал молодой солдат, и хотя Ульрика прекрасно понимала, что он давно не видел домашней еды, особенно такой вкусной, и что в восемнадцать лет никто на аппетит не жалуется, она все же поражалась тому, сколько в него вмещается. Сама она пила вино и очень скоро почувствовала, что у нее начала кружиться голова. Халька же явно отдавала предпочтение более крепким напиткам. Они уже потеряли счет откупоренным бутылкам, кончалось и пиво, которое Эрих прямо в бочонке привез с пивоварни. Фрау Борски тихонько сидела в уголке и, прикрыв глаза, отдыхала после тяжелого дня. Но когда ее дочка заявила, что умирает от жары, сейчас вот снимет платье и спляшет на столе, она, разом стряхнув с себя дремоту, возмущенно закричала:

— Халька! Как тебе не стыдно! В кого ты превратилась?!

Функе хотел ее успокоить, крикнул что-то, но только подлил масла в огонь.

Тут уже и Ханна не выдержала:

— Я вас сейчас всех выставлю, если вы мой дом хотите в свинарник превратить. А ты, Функе, до того нагрузился, что, видать, последний ум потерял.

Фриц Дипольд уже поглядывал на часы, поджидая шофера, навещавшего родственников, живших неподалеку.

— Если хотите, могу захватить вас с малышкой в Айзенштадт, — предложил он Ульрике.

Он приехал потому, что не хотел обидеть Хёльсфарта, одного из лучших рабочих комбината. Была и другая причина, по которой он хотел попасть в Лерхеншлаг, — надо было поговорить с Ханной. Она прислала ему письмо, и, хотя это было уже давно, он только теперь мог дать ей ответ.

— У меня для вас радостное известие. Дело немножко затянулось, но мы все-таки решили ваш вопрос положительно. И как только сойдут морозы, можно будет начать у вас строительство дороги.

Вот теперь и для нее наконец наступил праздник. Она даже была рада, что Ахим и братья Хёльсфарты засиделись у нее за полночь, уже после того, как уехали Ульрика с Юлией, а фрау Борски увела сильно нагрузившуюся дочку.

Такого грохота не знал этот тихий, сонный поселок, тишину которого нарушали только крики петухов да пение птиц. Когда тяжелые самосвалы начали сгружать шлак и песок для будущей дороги, дрожали оконные стекла, даже стены. Хотя жители Лерхеншлага еще зимой узнали, что скоро начнется строительство, они не верили, пока и впрямь не появились строители со своей техникой.

Потом прибыли и первые вагончики, в не оттаявшую до конца землю вгрызались пневматические молотки.

Хуже всех пришлось Моосшвамму, потому что его дом стоял на перекрестке и шлак сгружали прямо у него под окнами. Они с женой, чтобы услышать друг друга, должны были орать во всю глотку. Теперь, встречая Ханну, он бросал на нее такие сердитые взгляды и так скрежетал зубами, словно именно она виновата во всех неудобствах, которые им приходилось терпеть.

Но Ханне весь этот ужасающий шум и грохот казался самой лучшей музыкой. Она добилась своего! Теперь в ее присутствии никто не мог сказать ни одного худого слова про власти. Ее постоянно тянуло на стройплощадку, она не могла нарадоваться тому, что с каждым днем дорога становится все длиннее, опускаются в землю трубы для будущего водопровода, утрамбовывается шлак. Теперь оставалось только залить проезжую часть асфальтом и уложить на тротуарах бетонные плиты.

— Что, мамаша, — подсмеивались над ней строители, — пришла работу проверять? — Они уже знали, кто здесь добился строительства дороги.

— Если вам, ребятки, чего-нибудь надо, не стесняйтесь, — отвечала Ханна. — Наш магазин вас всем снабдит: и пивом, и сигаретами. Вот только о водке не мечтайте. Пока дорога не будет готова, не продам, а то еще кривая получится.

Нет, раньше Ханна и представить не могла, что на старости лет будет получать такое удовольствие от жизни.

Перевод И. АЛЕКСАНДРОВОЙ.

СЕДЬМАЯ ГЛАВА

Франку не составило труда объяснить Эриху, почему он не смог принять его приглашение и не приехал на свинину. Так что не лишенное ехидства замечание Ахима оказалось недалеким от истины. Правда, обстоятельства, на которые сослался Франк, были связаны не с «мировой революцией», а скорее с чем-то ей противоположным, что, впрочем, если правильно глядеть на вещи, сказал Франк, на данном этапе классовой борьбы имеет ничуть не меньшее значение. Совещание, на которое неожиданно его вызвали, затянулось до позднего вечера, так что уже не имело никакого смысла ехать из Галле в Лерхеншлаг.

— Это что же получается? — недоверчиво и все еще обиженно пробурчал Эрих. — Даже на выходные вас в покое не оставляют? Даже друга уважить не дают? Прямо в черном теле держат…

— Ты не знаешь Франца Бюргмана, — ответил Франк. — Для коммунистов, говорит он, в нацистских тюрьмах все двенадцать лет не было выходных. И Клуте Бартушек, которому я подчиняюсь чуть ли не больше, чем своему главному редактору, живет по тому же принципу.

И Люттер поведал следующее.

Экономический бойкот, объявленный капиталистическими странами молодой республике, принимает угрожающую форму. Боннское правительство, нарушив все ранее существовавшие договоренности, расторгло торговое соглашение между обоими германскими государствами. Решение о разрыве соглашения вступило в силу, особенно больно ударив по поставкам бесшовных труб, легированной стали, жести, проката — словом, продукции, потребность в которой наиболее остра.

— Тактика наших врагов ясна как дважды два, — говорил Франк. — Пользуясь нашей зависимостью от Запада по части металлургии, они надеются вызвать трудности во всех областях нашей экономики. Я, что называется, сижу на информации и слежу за прессой ФРГ. Так вот, газета «Дер райнише меркур», орган крупных промышленников, прямо написала, что это эмбарго поразит ГДР — «ГДР», понятное дело, в кавычках — в ее самое чувствительное место: плановую экономику. По их расчетам, мы не сможем найти других поставщиков, а потому неминуемый хаос в нашей экономике вызовет перебои в снабжении населения товарами первой необходимости и кончится голодными бунтами. Штраус, как ты знаешь, недавно побывал в США и там заявил, что Западу следует предельно обострить назревающий кризис и быть готовым к гражданской войне в ГДР. Неужели ты не усматриваешь в этом сходство с теми выступлениями контрреволюции, что были восемь лет назад?..

Однако Франк открыл Эриху только половину всей правды, назвал лишь, так сказать, объективные причины своего отсутствия. Другая же половина правды заключалась в том, что он считал себя не кем иным, как политическим деятелем. Неудивительно поэтому, что чрезвычайная ситуация, вызванная напряженным экономическим положением в стране, доставляла ему прямо-таки физическое удовольствие. Время требовало от каждого члена партии предельной самоотдачи. Он догадывался, нет, чуял, что грядет новое испытание, в котором у него будет шанс отличиться. Что значила в сравнении с этим какая-то пирушка, думал он в тот вечер, пусть даже в обществе закадычных друзей? Свинью в Граубрюккене зарежут и без моей помощи, тогда как в схватке с акулами капиталистического мира без меня не обойтись…