Цена предательства (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот это миррийский посланник, видишь, с темными волосами, — говорила я возбужденно откровенно скучающему Рему, указывая на высокого горбоносого мужчину с курчавыми обильными волосами, окруженного дамами, которых он чему-то заставлял смеяться. — А вот она, царица Меронии, маркиза Эллен Сорраж, — говорила я, указывая на входившую Элен. — А вот та красавица — это ее дочь Агнетта, моя лучшая подруга. Смотри, Рем, смотри как хороша! Смотри, как за ней увиваются и старые и молодые. И хороша и умна. Говорят, принц Алек… без ума от нее. А вот те, видишь эти две хоть и не хороши, да еще больше окружены. И как Мари одета. Прелесть!

Рем со скучающим видом смотрел куда я ему указывала, кивал, где надо:

— Но здорово ведь правда, правда! Рем, а ты потанцуешь со мной?

Ой, вспомнилось мне, он же с дикого Ардора, может у них там и вовсе музыку еще не изобрели или они прыгают звериные танцы вокруг костра…

— Вот этот танец, — продолжал звучать вальс, — умею госпожа моя, — клыкасто улыбаясь заверил меня мой раб.

Весь этот волшебный бал до последней кадрили был для меня сказочным сновидением радостных цветов, звуков и движений. Я танцевала, я любила, я светилась, нет, я сама была воплощением любви и света. Я сделалась влюблена с самой той минуты, как я вошла на бал. Я не был влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех.

Ко мне подошла Агнетта,

— Твой раб Мира, он ужасен, — прошептала она.

Я видела, и мысленно хмурилась про себя, что знатные дамы пытались окружить Рема, стоящего в сторонке. Но, ограничившись двумя-тремя словами они, к моему облегчению, сразу отходили от ардорца.

— А что такое, он хамил? — невольно забеспокоившись, спросила я, зная Рема, не удивилась бы, что он мог правдиво высказать все свои мысли блистательным навязчивым дамам высшего общества, что было бы смертельно опасно для него. Раб не имеет право в Креландии не то, что оскорбить знатного, он даже не может помыслить посмотреть в глаза свободного, раб в Креландии — это не человек, это наинизшее существо, вещь.

— Нет, что ты, — низким грудным смехом засмеялась Агнетта, — как он посмел бы, просто он такой, ммм, такой некомфортный, его аура давит, высасывает все твои силы, когда ты рядом, чувствуешь, что хочется поджать хвост и бежать… — ее всю передернуло, как от холода, — Фи…Как ты выдерживаешь его?

— Да нормально, — я задумалась, — вроде не замечала, раб как раб, только высокий очень.

— Да, и красивый, — мечтательно закатила глаза Агнетта, — дай мне его как нибудь попробовать, что там у него между ног, представляю, какой он страстный…

Не знаю почему, но мне этот разговор очень не понравился. В высшем обществе хорошо распространено пользоваться рабами для получения разных удовлетворений, это не осуждалось, хорошо были известны истории о маркизе Хрустане, который совокуплялся с не менее пятью рабынями одновременно и всегда, пренепременно он вставлял разные предметы во все известные и неизвестные дырки для получения наивысшего и наиострейшего наслаждения. Это весело обсуждалось, Креландцы делали ставки, что еще такое он придумает в следующий раз. Но не с моим рабом. Вдруг четко оформилась мысль и продолжала стучать в моей голове, он МОЙ.

Мы с Ремом танцевали обещанный им вальс. Это было прекрасно. Я была бесконечно, беспредельно счастлива, счастье мое все росло и росло. Я была наполнена чистым, ярким бурлящим чувством счастья. Рем был превосходен, я бурлила от любви, обнимая

его широкую грудь. Он двигался, словно большая мощная кошка, его танец был мощным и грациозным одновременно. Его дыхание при этом оставалось спокойным, мне было видно, как его грудь то поднимается слегка, то опускается и как медленно пульсирует жилка у него на шее, где у самого основания горла виднелся шрам. В его объятиях я чувствовала себя на месте, необыкновенно комфортной и защищенной. Он весь принадлежал мне, он был моим.

В горле мужчины родилось низкое урчание. Его суровое лицо было полно такой же неукротимой энергии, как и его тело. Такая неимоверная аура силы исходила от него, что танцующие пары вокруг нас невольно расступались. Он окутал меня своей силой, заставляя тело пылать в огне. Воздух покинул легкие. Мои губы приоткрылись в беззвучной попытке вздохнуть. Я посмотрела ему в глаза.

И вдруг лицо Рема, с внимательными, очень грустными глазами, с трудом, с усилием, как отворяется заржавелая дверь, — улыбнулось, и из этой растворенной двери вдруг пахнуло и обдало меня тем давно забытым счастием, о котором, в особенности теперь, он не думал. Пахнуло, охватило и поглотило меня всю. Огромные фиолетовые глаза моего раба заслонили все поле зрения. В их глубине все ярче и ярче разгорался мерцающий огонек. И превратился в бездонное море пламени, в котором я утонула.

Счастливая и раскрасневшаяся, я не переставала танцевать целый вечер. Мне было так весело, как никогда в жизни!

— Никогда, никогда не поверила бы, — прошептала я Агнетте, — что можно быть такой счастливой. — Лицо ее просияло улыбкой, соглашаясь;

“Но в то же самое время, — вздохнула я про себя, и тихая грусть заполнила все мое существо, — Как будто, кроме того счастья, которое я испытывала, было другое, недостижимое в этой жизни счастье, о котором я невольно вспомнила в эту минуту”.

Император! Император! — разнеслось по залам. Вдруг все зашевелилось, толпа заговорила, подвинулась, опять раздвинулась, и между двух расступившихся рядов, при звуках заигравшей музыки, вошли хозяин и хозяйка большого имперского бала.

— Его императорское величество Дарко Маркес Бронтейн, властитель Креландской империи, сюзерен малых королевств, правитель Ардора!

— Ее императорское величество Иария Монна Бронтейн!

Император Дарко шел быстро, кланяясь направо и налево, потом следовали посланники разных дружественных и не очень государств, министры, разные генералы, и конечно, любимая блистательная свита императора. Среди них был и Блистательный герцог Эжери Кранбский.

Эжери как всегда был прекрасен, он купался в море всеобщего обожания. Очевидно, считавший себя знаменитостью, но, по благовоспитанности, скромно предоставлявший пользоваться собой тому обществу, в котором он находился. Эжери был необыкновенно популярен, был хорошо принятым во все самые разнообразные и высшие круги Меранского общества. Он имел репутацию большого ума и благородства. Женское общество, весь свет радушно принимали его, потому что он был жених, богатый и знатный, с ореолом романтической истории о его спасении императора и всей креландской армии. О нем все говорили, им интересовались, и все желали его видеть. Мундир, шпоры, галстук, прическа Эжери, чуть подкрашенные губы, отбеленное лицо — все это было самое модное.

Я смотрела на него. Он сидел немножко боком на кресле подле маркизы Анны Шамер, поправляя правой рукой чистейшую, белую перчатку на левой руке, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних военных годах и лишениях в ужасном Ардоре.

Он подошел ко мне. Полным достоинства и грации движением я с радостной улыбкой приподнялась, протянула ему свою руку и заговорила голосом, в котором я постаралась, чтобы прозвучали звучали новые, обольстительный, женские грудные звуки.

— Очень приятно встретить Вас, моя любезная принцесса Святомира;

— Ах, блистательный герцог, как долго я Вас не видела!