В ночи, когда уснет тревога
И город скроется во мгле,
О, сколько музыки у Бога,
Какие звуки на земле.
Что буря жизни, если розы
Твои цветут мне и горят
Что человеческие слезы,
Когда румянится закат.
Прими Владычица Вселенной
Сквозь кровь, сквозь муки, сквозь гроба
Последней страсти кубок пенный
От недостойного раба.
Мира
Вот уже почти два месяца я не выходила из моей комнаты, ухаживая за умирающим Ремом. Я пропустила все праздники. Я не ходила в салоны моих дорогих друзей. У Иогеля были самые веселые балы в Миронии — я пропустила все. И ни в коем случае я не хотеля пропустить главный имперский бал. Там должен был собраться весь свет, имераторская чета, все мои подруги, и, и конечно мой Эжери. Бал должен был состояться через неделю.
Вечер. Душно, скучно. Рем сидит и читает эти противные книги, одну за другой. Я чувствую себя в капризном настроении. Ну, раб, берегись…
— Рем, ну Рем, — надув губы, протянула я;
— Ммм, — ну хоть бы взглянул на меня!
— Поговори со мной;
Тот со вздохом отложил книгу, выжидательно смотрит на меня, мол, говори;
— Расскажи мне что-нибудь, прекрати быть таким мрачным постоянно, — очень хотелось топнуть ножкой:
Он улыбнулся, но эта грустная улыбка не затронула его глаз:
— Да, моя госпожа, буду веселиться, когда начинать?
— Зануда, — буркнула я, — сейчас и начинай. — Вздохнула:
— Ты не любишь говорить о себе, не правда ли?
— Я даже думать не люблю о себе. — Опять потянулся за книгой;
— Рем, а Рем, — спросила я быстро, чтобы опередить его, — а хвост у тебя есть?
В ответ ошарашенный взгляд огромных фиолетовых глаз.
— Чего?
— Ну вы же это, звери, а вы, когда превращаетесь, это…, - все тише и тише говорила я эти общеизвестные истины, глядя в его все больше и больше округлявшиеся глаза, — ну и хвост у вас ммм там появляется…растет…
Он помолчал чуть-чуть, покачал головой: