- Чертей берем на себя! – обнадежил я друга.
К западной околице Владиславовки прибыли через несколько минут. Остановились в километре от села, в поле.
Хорошо было видно, что в населенном пункте развернулся нешуточный бой, густые столбы черного дыма поднимались в десятке мест. Постоянно слышалась разнокалиберная стрельбы, грохот взрывов т трескотня автоматов.
- Харя, два дома видишь, за высоким забором, - спросил я у высунувшегося из люка бойца.
- Вижу, - откликнулся тот, подняв край шлемофона.
- Всади пару гостинцев в один из них.
- Сделаем.
Я отошел подальше от танка и надвинул лопухи активных наушников.
Ба-бах! – танк выстрелил и содрогнулся.
Снаряд угодил точно в землю перед забором, от взрыва сразу три пролета перестали существовать, рассыпавшись каменным крошевом.
Ба-бах! – «Булат» вновь выстрелил.
Снаряд попал в крышу правой постройки, вверх взметнулись клубы дыма и листов металлочерепицы.
- Палыч, прием! – рация отозвалась голосом Якута.
- На связи! Прием!
- Это вы из танка долбите? Прием!
- Да.
- Где взяли? Прием!
- Нашли!
- Тут бармалеи белым флагом машут, переговоров хотят. Прием!
- Поговори с ними! Пусть на фиг сдаются! – приказал я.
Махнул рукой высунувшемуся из люка Харитонову, указав на цель. Харя злорадно ощерился и исчез внутри танка.
«Булат» выстрелил еще раз. Снаряд вновь угодил в крышу, разворотив её окончательно. В доме начался пожар. Густые клубы дыма окутали постройку.
- Псих, прием! – вызвал меня Якут.
- На связи!
- У них в доме заложники. Говорят, не перестанем стрелять, всех расстреляют. Что делать? Прием!
- Скажи, что мы с чертями переговоры не ведем. Хотят выжить, пусть сдаются.
- Понял, тебя.
Приказал Батону оседлать эфир и долбить по всем имеющимся у него координатам, наводя панику в эфире. Посмотрел на часы, засек время. 6.30 утра.
- Якут, как слышишь меня. Прием! – вызвал я Якута по рации.
- Слышу нормально. Прием!