Вечное солнце. Русская социальная утопия и научная фантастика второй половины XIX — начала XX века: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глух был старик, насилу-насилу расслышал, насилу-насилу понял. Стал ответ держать.

— Нет, — говорит, — на своём поле хлеба такого севать не севал, и жинать не жинал, и покупывать не покупывал. Когда покупали хлеб, всё такое же зерно мелкое было, как и теперь. А надо, — говорит, — у моего батюшки спросить; может, он слыхал, где такое зерно рожалось.

Послал царь за отцом старика, велел к себе привести. Нашли и отца старикова, привели к царю. Пришёл старик старый на одном костыле. Стал ему царь зерно показывать. Старик ещё видит глазами, хорошо разглядел. Стал царь его спрашивать:

— Не знаешь ли, старичок, где такое зерно родилось? Сам на своём поле не севал ли хлеба такого? Или на своём веку не покупывал ли где такого зерна?

Хоть и крепонек на ухо был старик, а расслышал лучше сына.

— Нет, — говорит, — на своём поле такого зерна севать не севал и жинать не жинал. А покупать не покупывал, потому что на моём веку денег ещё и в заводе не было. Все своим хлебом кормились, а по нужде — друг с дружкой делились. Не знаю я, где такое зерно родилось. Хоть и крупнее теперешнего и умолотнее наше зерно было, а такого видать не видал. Слыхал я от батюшки, — в его время хлеб лучше против нашего раживался, и умолотней и крупней был. Его спросить надо.

Послал царь за отцом стариковым. Нашли и деда, привели к царю. Вошёл старик к царю без костылей; вошёл легко; глаза светлые, слышит хорошо и говорит внятно. Показал царь зерно деду. Поглядел дед, повертел.

— Давно, — говорит, — не видал я старинного хлебушка.

Откусил дед зерна, пожевал крупинку.

— Оно самое, — говорит.

— Скажи же мне, дедушка, где такое зерно родилось? На своём поле не севал ли ты такой хлеб? Или на своём веку где у людей не покупывал ли?

И сказал старик:

— Хлеб такой на моем веку везде раживался. Этим хлебом, — говорит, — я век свой кормился и людей кормил.

И спросил царь:

— Так скажи же мне, дедушка, покупал ли ты где такое зерно, или сам на своём поле сеял?

Усмехнулся старик.

— В моё время, — говорит, — и вздумать никто не мог такого греха, чтобы хлеб продавать, покупать. А про деньги и не знали: хлеба у всех своего вволю было. Я сам такой хлеб сеял, и жал, и молотил.

И спросил царь:

— Так скажи же мне, дедушка, где ты такой хлеб сеял и где твоё поле было?

И сказал дед:

— Моё поле было — земля божья. Где вспахал, там и поле. Земля вольная была. Своей землю не звали. Своим только труды свои называли.

— Скажи же, — говорит царь, — мне ещё два дела: одно дело — отчего прежде такое зерно рожалось, а нынче не родится? А другое дело — отчего твой внук шёл на двух костылях, сын твой пришёл на одном костыле, а ты вот пришёл и вовсе легко; глаза у тебя светлые, и зубы крепкие, и речь ясная и приветная? Отчего, скажи, дедушка, эти два дела сталися?

И сказал старик:

— Оттого оба дела сталися, что перестали люди своими трудами жить, — на чужое стали зариться. В старину не так жили: в старину жили по-божьи; своим владали, чужим не корыстовались.

1886 г.

Пять снов

Иван Гончаров

(1812–1891)

Иван Александрович Гончаров родился в купеческой семье в городе Симбирске. Семи лет потерял отца. В десять лет поступил в Московское коммерческое училище, где проучился десять лет, но всё-таки не закончил курса, так как в 1831 году перешёл на словесное отделение Московского университета, которое окончил в 1834 году. В бытность студентом Гончарову довелось быть свидетелем спора А. С. Пушкина с М. Т. Каченовским о подлинности «Слова о полку Игореве». После окончания учёбы Гончаров переезжает в Петербург, где устраивается переводчиком в Департамент внешней торговли министерства финансов. В том же 1835 году будущий писатель получает приглашение от художника Н. А. Майкова быть домашним учителем его сыновей, один из которых позже стал известным поэтом (Аполлон), а другой критиком (Валериан). Общение с семейством Майковых активизировало литературные интересы Гончарова. Именно в кружке Майковых он уже в начале 1845 года читает первую часть своего романа «Обыкновенная история». Роман был опубликован в «Современнике» в 1847 году и сразу принёс автору известность. Всего через два года в «Литературном сборнике с иллюстрациями» Гончаров публикует «Сон Обломова» — как некий пролог или увертюру к величайшему своему произведению, однако полностью роман «Обломов» появился в «Отечественных записках» только десять лет спустя, в 1859 году.