Они стояли одни, шагах в двадцати. Толпа поредела, почти все уже погрузились в аэроходы. Эфир рванул вниз по небу, звук труб громко отдавался в ее ушах. Они уходили как раз вовремя. Воронки были почти над ними.
— Но ты повстречался с ним из-за меня, — сказал Рокот.
— Ага. — Перри скрестил руки на груди. — Так и было.
Они оба оглянулись, заметив ее. Ни один из них не отвел взгляда. Они смотрели на нее с серьезными, озабоченными лицами, словно боялись, что она вот-вот сорвется с обрыва. Неподалеку ожил один из двигателей аэрохода. Потом еще и еще, пока ее уши не наполнились этим гулом, и она больше не слышала визга Эфира.
Ее внимание переключилось на группу людей, приближающуюся к ним.
Охранники Рогов. Ее отец. И Соболь.
Пришло время уходить.
Когда Рокот снова заговорил с Перри, Ария обнаружила, что отключилась от гула аэроходов, шума ветра и прибоя внизу, и визга бурь, сосредоточившись прямо на них.
— Перри, мне не нравится эта идея.
— Я знал, что не понравится.
Рокот кивнул.
— Правильно. — Он потер затылок. — Мы будем тебя ждать.
Перри сказал Арии, что вернется, но он не дал такого обещания Рокоту сейчас. Когда между ними повисла пауза, она задумалась, сказал ли Перри только то, что она хотела услышать.
— Ну ладно, брат, — сказал, наконец, Рокот.
Они быстро крепко обнялись, и Ария поняла, что никогда не видела этого раньше и никогда не хотела увидеть снова. Из-за этого они выглядели испуганными и хрупкими, но это было не так.
Перри подошел ближе и позвал Когтя, который спрыгнул вниз и встретил своего дядю. Опустившись на колени, Перри взял лицо Когтя в свои ладони, а потом Коготь заплакал, и ей пришлось отвернуться.
Ее отец и Соболь были уже почти рядом. Ветер бросил черные волосы Лорана ему в глаза, но глаза Соболя были лишь тенью на его лице.
Пока она смотрела, как они приближаются, ее разговор с Перри прокручивался в голове. Он сказал ей, что вернется. Разве не так? Что она ему сказала? Была ли она груба или неблагодарна, как в последний раз, когда видела свою маму?
Последний раз.
Этого не могло быть.
Так ли это?
Она могла бы лучше прожить каждую минуту, проведенную с ним. Она всегда должна была говорить ему самые прекрасные слова, какие только могла.
Явился Соболь с раскрасневшимся лицом и полными энергии глазами. Он стоял и разговаривал с Лораном, но Ария знала, что он наблюдает за всем происходящим.
Перри обнял Когтя и отправил его с Рокотом на борт аэрохода. Затем он подошел к ней, и она взяла его за руку, ее слабая рука каким-то образом цеплялась за его покрытую шрамами руку. Она хотела крепче сжать его, создать нерушимую хватку, которая будет держать его рядом вечно, но он выбрал свой путь. И хотя ей очень хотелось остановить его, она этого не сделала.
Они смотрели, как Рокот поднимает Когтя, словно ему было четыре года, а не восемь. Слезы текли по лицу мальчика, когда он обхватил руками шею Рокота. Он кричал, но Ария не слышала ни слова из того, что он говорил. Ива бежала впереди вместе с Блохой. Не видя ее лица, Ария знала, что она тоже плачет.
— Уголек, ты готов? — раздавшийся голос Соболя был как крюк, возвращающий ее к реальности.
Уголек натянул черную шапку пониже и вступил в аэроход. Он взглянул на Соболя, а затем отвел глаза, чтобы посмотреть на Рокота, Иву и Когтя, которые садились на другой аэроход дальше по утесу.
Уголек в этот момент показался Арии взрослым, больше мужчиной, чем мальчиком. В какой-то момент, когда его похитили и держали в плену, кости на его челюсти и щеках расширились, приобретая больший вес. У него было красивое лицо, привлекательная смесь задумчивости и уверенности, которая отпечаталась в его чертах.
Когда она встретила Уголька, он увязался за ней, Перри и Рокотом, волочась за ними, как потерянный ребенок. То время в лесу казалось таким далеким. Теперь он стал своим. Он добился того же, чего хотела она сама. Уголек нашел Перри. Он нашел Иву, Блоху и Молли. У него было свое место. Семья.
Ария поняла, почему Перри не хотел оставлять его. И она ненавидела то, что понимала.