Судно замедлило ход, а затем неуверенно закачалось на месте. Здесь океан был еще более бурным, вздымаясь огромными волнами. Перри прикинул расстояние в сто пятьдесят ярдов между ними и барьером. Он бы с удовольствием выпустил в него стрелу. Дюжину стрел. Он хотел бы быть тем, кто пронзит его и разрушит.
— Пора сделать то, что ты нам обещал, Уголек, — сказал Соболь. — Сделай это, и мы доставим вас обоих домой. Ива ждет тебя.
Глаза Уголька остекленели. Беззвучные слезы потекли по его щекам.
Перри стянул с себя ремни безопасности и встал, понимая, что это самое трудное, что ему когда-либо приходилось делать. Он расставил ноги, чтобы сохранить равновесие в качающемся судне, и расстегнул ремни Уголька.
— Я здесь, — сказал он, опуская руку. — Все в порядке. Я собираюсь помочь тебе. — Рука Уголька сильно дрожала, когда Перри помогал ему встать на ноги.
Они вместе вошли в небольшой трюм позади кабины, Перри наполовину нес его.
Двери отсека открылись. Ветер и брызги ворвались внутрь в неистовом порыве. Воздух был прохладным и солоноватым, знакомым Перри, как и все остальное, за исключением жала, которое он нес, словно укусы по всей коже и над глазами.
Стена Эфира бурлила и бурлила перед ним. Пилоты Соболя развернули корабль параллельно ей. Несколько долгих мгновений он смотрел на нее в благоговейном страхе, не в силах отвести взгляд, пока не уловил краем глаза какое-то движение.
Уголек свернулся в углу корабля, его спина конвульсивно содрогалась, когда его рвало.
— Что происходит? — В динамиках раздался голос Соболя. — Я не вижу, что происходит.
— Нам нужно время, — отрезал Перри.
— У нас нет ни минуты! Немедленно приведите сюда Арию, — приказал Соболь.
— Нет! Просто подожди!
Уголек пришел в себя и поднялся на ноги.
— Простите… просто так качает.
Перри выдохнул, поняв, что Уголька укачало, а не тошнит от страха.
— Все в порядке. Странно, что я сам этого не сделал.
Уголек слабо улыбнулся.
— Спасибо, — сказал он. — За то, что ты здесь со мной.
Перри кивнул, принимая его благодарность.
— Ты хочешь, чтобы я встал рядом с тобой?
Уголек покачал головой.
— Я смогу это сделать.
Он двинулся к дверям отсека, упершись рукой в отверстие. Затем он закрыл глаза, страх исчез с его лица. Паутина Эфира распространилась под его кожей, двигаясь вверх по шее к челюсти, затем выше по голове.
Он выглядел расслабленным. Мир вокруг него бушевал, но Перри так не думал. Стоя у него за спиной и наблюдая за ним, Перри чувствовал, что весь мир рвется к Угольку.
Шли секунды. Перри начал подумывать, не передумал ли Уголек.
— Перегрин, — послышался голос Соболя, — заставь его…
Порыв ветра отбросил Перри назад. Он, пошатнувшись, ударился о заднюю стенку аэрохода.
Уголек не шевелился. Он остался стоять у дверного прохода.
За ним, вдалеке, в барьере Эфира образовалась брешь — пустое пространство, вокруг которого текли потоки, как речная вода мимо камня.