В одной руке он продолжал держать пистолет, а другую, с зажатой в ней рацией, поднес к уху и кое–что успел наговорить невидимому собеседнику.
Всего этого ей хватило, чтобы начать давить лавиной цифр, которые вряд ли известны вражеским агентам (а о некоторых из них, скорее всего, неизвестно самим полицейским):
— Сейчас вы повезёте меня не в районный отдел, а в Министерство внутренних дел, бывшее городское управление МВД. Это старое здание на восточном краю площади Металлургов, оно построено в тысяча восемьсот восемьдесят девятом году, тем же подрядчиком, который за пять лет до этого построил гостиницу «Шотландия». В здании три этажа и большой закрытый двор, на главных воротах ваша машина, иногда, проезжает по крышке люка, и тот лязгает. Крышка очень старая, но на ней и сейчас можно различить слово «Химтехникум» и цифру сорок семь. Я могу назвать вам, сколько окон на каждой стороне здания и на каждом этаже. Могу сказать, сколько светофоров вы проедете по дороге к нему. Могу перечислить все номера домов по пути. Ещё я могу перечислить цвета и номера машин, которые врезались в стену вокруг морга и друг в дружку, только что. За этой стеной они, отсюда мне их никак не разглядеть, а вы можете посмотреть и сравнить.
— Что за бред ты несёшь? — не выдержал полицейский.
— Это не бред. Я та самая ненормальная девушка, которая всегда запоминает всё, что видит. Особенно, цифры. Вы должны были обо мне слышать, сотрудники полиции иногда обращаются, если что–то случилось в тех местах, где я бываю. Я у ваших, будто передвижная камера слежения. Камера ходячая и всё замечающая. Ну так что? Слышали обо мне?
Полицейские неуверенно переглянулись, один, едва заметно кивнув, с сомнением произнёс:
— Что–то такое кто–то мне рассказывал. Но не помню, кто. Хоть убей, не помню, из головы вылетело.
— Это он обо мне говорил, — очень даже уверенно заявила девушка.
Вообще–то, уверенности у неё не было. Непонятно, куда её угораздило попасть, что здесь, вообще, происходит, но если голос из телефона говорил правду, эти люди не настоящие, они всего лишь очень похожи на реальных людей. Но тот же голос, что–то рассказывал о памяти, взятой от тех самых реальных людей. Она, может и не великая знаменитость, но достаточно известна в полицейских кругах. Шанс, что кто–то из их прототипов что–то о ней знает, немаленький, следовательно, это знание могло передаться его копии.
Если честно, не верится в слова про копии. И в другие высказанные из телефона слова не верится. То, что непонятный голос ей помог, ещё ничего не означает. Здесь всё выглядит абсолютно настоящим. И люди тоже выглядят настоящими. Да, говорят, временами, не слишком естественно, но для таких обстоятельств это почти нормальная манера речи.
Если это всего лишь причудливый сон, может и к лучшему, что она никогда не запоминает сны. Этот сон ей очень не нравится, хочется побыстрее проснуться и тут же его забыть.
Глава 6. Дорога к управлению
Время жизни 00.33
Внимание! Случайная команда зачистки проиграла схватку. Отключение зоны абсолютного агрорежима. Выбор сценария повышения уровня сложности.
Старт процедуры генерации первой волны ботов.
Надпись, безо всякого предупреждения загоревшаяся перед глазами, заставила вздрогнуть. Слишком неожиданно, в момент, когда всё внимание было поглощено другим. Глядя в окна машины, ни за что задержанная девушка смотрела на то, что выглядело точь–в–точь, как её родной город. Те же дома, с теми же номерами, те же улицы, даже граффити на автобусной остановке было неотличимо от прежнего.
И люди выглядели такими же. Абсолютно прежними. Она не заметила ни малейшей разницы с тем, что наблюдала уже много–много раз до этого. Даже авария на перекрестке не казалась чем–то выбивающимся из обычных рамок. Светофор сейчас не работает, а на этом месте, даже в самые тяжелые периоды войны, когда город почти полностью вымирал, движение всё равно не прекращалось. Одно из самых узких здешних мест, если нужно проскочить с севера на юг, или обратно, его непросто миновать.
Проезжая через перекрёсток, она непроизвольно покосилась право. Там, вдали, в просвете между домов, на секунду промелькнули два длинных промышленных здания, сходящихся друг к дружке под углом. С такого расстояния они казались одинаковыми по высоте, но ей известно, что левое немного ниже. Благодаря этому, если сильно разогнаться, при должной тренированности можно перепрыгнуть на него.
А если не получится, разобьёшься об асфальт внизу. Она, блин, каждую трещинку на этом асфальте знает, как следует, насмотрелась.
Ну, блин, нашла о чём думать, прям, мания какая–то. Прочь неуместные мысли из головы, сейчас мозг надо другим занимать. Смотреть по сторонам, всё замечать и думать–думать–думать.
По поведению некоторых прохожих, даже без обмолвок полицейских, можно догадаться, что в городе отсутствует мобильная связь. Такое в его недавней истории случалось неоднократно, в первое время после отключения очень многие не могут с этим смириться. Такие рабы гаджетов чуть ли не каждые десять секунд лезут за телефонами, чтобы проверить, не появился ли вожделенный значок сигнала. В этом поведении она тоже не видела ничего противоестественного. Всякое случается, издержки войны и зависимость от современных технологий, что уж тут поделаешь.
А вот красных надписей, вспыхивающих перед глазами, раньше не наблюдалось ни при каких обстоятельствах. Это явно ненормально. Это то, о чём даже задумываться не хочется. Но думать придётся. Никак нельзя не думать. Вот, допустим, сумеет она доказать в управлении свою невиновность. И что дальше? Ни планов, ни идей, вообще ничего. У неё нет никакой информации, кроме той, что нужно достать полицейскую рацию. И где она её найдёт? Вон, рядом целых две, но кто их ей даст? Мило улыбнуться и попытаться выпросить? Ну да, конечно, с таким же успехом можно начать клянчить личное оружие и ключи от квартир.
Надпись сообщила, что команда зачистки проиграла. Это девушка знала и без столь странных оповещений, но всё равно, спасибо за информацию. Вот только о каких ботах идёт речь в самом конце сообщения? Судья по тому, что выбран какой–то сценарий повышения сложности, ничего хорошего от этой новости ждать не приходится.
Голос из телефона тоже предупреждал о ботах. По его словам, это какие–то солдафоны. Слово, на первый взгляд, пренебрежительное, однако, оно однозначно связано с армией.
Армия, это опасно. Это люди с оружием, и они обучены убивать. Если дальше придётся иметь дело с такими противниками, это неприятно.
Она может только предполагать, чем ей это грозит, и полностью бессильна этому помешать. При этом, в любой момент может высвободиться из наручников, ведь для девушки с миниатюрными запястьями и узкими ладонями, это несложно. Но что же делать дальше? Задние двери открываются лишь снаружи, следовательно, выскочить из машины на ходу не получится. Да и куда прикажете выскакивать? Полицейские не очень–то добрые, дай им только повод схватиться за оружие и тогда…
Как там голос из телефона говорил? Здесь можно умирать много раз? Правда это или нет — неизвестно, и проверять на личном опыте настолько неправдоподобно звучащую информацию не хочется.
Перед воротами, ведущими в управление, машина притормозила. Один из полицейских вышел, после чего склонился над ржавой крышкой колодца, внимательно в неё всматриваясь. Секунд через десять он поднялся и вернулся назад, бросил при этом на арестованную красноречивый взгляд, а затем пригнулся к уху напарника.
Девушка не могла расслышать, что он ему прошептал, но догадаться несложно. Всего лишь одно слово. И одна цифра.
Слово «Химтехникум» и цифра сорок семь. В цифрах она никогда не ошибается.