Глаза тьмы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С Элиотом Страйкером? В этом уверенности не было. Она могла и не спешить. Не бросаться на первого мужчину, который ее захотел. Наоборот, скорее не следовало этого делать. Но, с другой стороны, он красив, умен, в нем чувствовалась мягкость, доброта.

У Тины возникло ощущение, что вечер будет более интересным, чем она даже могла предположить.

Глава 5

Вивьен Неддлер припарковала свой раритетный, 1955 года выпуска, «Нэш-Рэмблер» у тротуара перед домом Тины Эванс, следя за тем, чтобы не поцарапать колпаки на колесах. Автомобиль она холила и лелеяла, он был в лучшей форме, чем многие куда более новые модели. В мире, где одно постоянно заменялось другим, Вивьен получала удовольствие от многолетнего использования купленных ею вещей, шла речь о тостере или автомобиле. Ей нравилось продлевать им жизнь.

К себе она относилась так же, как и к вещам. В семьдесят лет ее отличало отменное здоровье. Лицом эта невысокая, плотная женщина напоминала мадонну Боттичелли, зато разговором — армейского сержанта.

Она вытащила из автомобиля сумку размером с небольшой чемодан и решительным шагом направилась к дому, но не к парадной двери, а огибая гараж.

Желтый свет уличных фонарей падал только на часть лужайки, прилегающую к тротуару. Но и у дома освещенности хватало, чтобы разглядеть тропинку.

Кусты олеандра шуршали под легким ветерком. Над ними терлись кронами пальмы.

Обогнув дом, Вивьен увидела серп луны, показавшийся из-за небольшого облака, словно ятаган, выхваченный из ножен. В бледном лунном свете на бетонный внутренний дворик легли едва заметные тени пальм и чайных деревьев.

Вивьен вошла в дом через кухонную дверь. Она работала у Тины Эванс уже два года, и примерно столько же времени у нее был полученный от хозяйки ключ.

Если не считать мягкого гудения холодильника, в доме царила тишина.

Вивьен начала с кухни. Протерла столики, полки, жалюзи, бытовую технику, принялась мыть выложенный керамической плиткой пол. Работала на совесть, не халтурила. Никогда не чуралась тяжелого физического труда, верила в его благотворность, получаемые деньги отрабатывала полностью.

Обычно она работала днем, а не вечером, но в этот день ей попались два счастливых игровых автомата в отеле «Мираж», и ей не хотелось уходить от них, раз уж они проявляли такую щедрость. Некоторые из тех, чьи дома убирала Вивьен, требовали, чтобы она появлялась в назначенное время, выказывали недовольство, если она опаздывала даже на несколько минут. Но Тина Эванс всегда входила в ее положение, понимала, сколь важны для Вивьен игровые автоматы, и не возражала, если та иногда переносила время уборки.

Вивьен была никелевой герцогиней. Так сотрудники казино называли местных пожилых женщин, которые все свое свободное время посвящали общению с однорукими бандитами, пусть даже игровые автоматы, принимающие монеты по пять и десять центов, остались в прошлом. Никелевые герцогини играли на самых дешевых игровых автоматах (теперь они принимали четвертаки) и не подходили к тем, где ставка составляла один или пять долларов. Они дергали за ручку часами, частенько растягивая двадцать долларов на всю вторую половину дня. Все они исповедовали один принцип: не важно, выиграешь ты или проиграешь, главное — ты в игре. И благодаря терпению и настойчивости (большинство приезжих игроков, ничего не добившись на автоматах для четвертаков, уходили на долларовые) герцогини выигрывали куда больше джекпотов, чем заполнявшие казино туристы. Даже в эти дни, когда появилась возможность не бросать монетки, а вставлять электронную карточку, никелевые герцогини носили черные нитяные перчатки, чтобы не пачкать руки о монеты и рычаги. Во время игры они всегда сидели на стульях, помнили о том, что нужно менять руку, дабы не потянуть мышцы, и на всякий случай держали в сумочке тюбик с мазью, снимающей мышечную боль при чрезмерной нагрузке.

Герцогини, по большей части вдовы и старые девы, частенько ходили вместе на ленч или обед. Поздравляли тех, кому удалось сорвать джекпот, а когда кто-то из них умирал, дружно провожали подругу в последний путь. Вместе они составляли странное, но заметное сообщество, принадлежность к которому вызывала чувство удовлетворенности. В стране, поклоняющейся молодости, большинству пожилых американцев искренне хотелось ощутить себя частицей некоего целого, но в отличие от герцогинь они так и остаются одинокими.

Дочь Вивьен, ее зять и трое внуков жили в Сакраменто. Пять лет, с тех пор как Вивьен исполнилось шестьдесят пять, ее уговаривали переехать к ним. Она любила их, как саму жизнь, знала, что приглашают ее от чистого сердца, а не из чувства вины или долга перед стариками. Тем не менее жить в Сакраменто она не хотела. После нескольких визитов туда решила, что это один из самых скучных городов страны. Вивьен нравился шум, яркие огни, суета Лас-Вегаса. Кроме того, живя в Сакраменто, она не могла быть никелевой герцогиней, более не считалась бы какой-то особенной, превратилась бы в еще одну старушку, живущую с семьей дочери, коротающую оставшееся до кончины время.

Такая жизнь представлялась ей невыносимой.

Более всего на свете Вивьен ценила свою независимость. И молила Бога о здоровье, чтобы она могла работать и обслуживать себя, пока не придет ее время и во всех окошечках машины жизни не выскочат лимоны.

Вивьен заканчивала мытье пола, думая о том, какой ужасной была бы жизнь без ее подруг и игровых автоматов, когда услышала какой-то шум в другой части дома.

Замерла, прислушиваясь.

Компрессор холодильника смолк. Тихонько постукивали часы.

После долгой паузы загремело в другой комнате. Опять наступила тишина.

Вивьен подошла к столику у раковины, выдвинула ящик, выбрала нож с длинным острым лезвием.

Мысль позвонить в полицию у нее даже не возникла. Если б она позвонила и убежала из дома, по приезде они могли и не найти взломщика. Подумали бы, что она — придурковатая старуха. Вивьен не хотела, чтобы пошли такие разговоры.

А кроме того, после смерти Гарри, уже двадцать один год, она заботилась о себе сама. И преуспела в этом.

Она вышла из кухни, нащупала выключатель справа от двери. В столовой никого не увидела.

В гостиной зажгла торшер. И здесь никого.

Уже собиралась направиться в кабинет, когда обратила внимание на фотографии, которые висели над диваном. Их всегда было шесть, а не четыре, как сейчас. Но поразило Вивьен не столько отсутствие двух фотографий, как покачивание остальных на крючках. Никто их не трогал, никого рядом не было и тем не менее на глазах Вивьен две фотографии неожиданно застучали по стене, потом соскочили с крючков и упали на пол за спинку бежевого дивана.

Вот этот звук, постукивание фотографий по стене, она и услышала на кухне.

— Что за черт?