На наземном этаже их тоже встретили пустые коридоры.
В комнате охраны они нашли мужчину постарше, по-прежнему привязанного к стулу, с кляпом во рту. В его взгляде читались злость и страх. Тина и Элиот с Дэнни на руках миновали вестибюль, вышли в холодную ночь. Снег бил в лицо, на завывания ветра накладывался какой-то другой звук, и Тине понадобилось несколько секунд, чтобы опознать его. Вертолет.
Она всмотрелась в снежную ночь и увидела вертолет, поднявшийся над западным краем плато. Какой безумец мог прилететь сюда на вертолете в такую погоду?
— К «Эксплореру»! — крикнул Элиот. — Быстро! Они побежали к внедорожнику. Тина взяла Дэнни из рук Элиота, уложила на заднее сиденье.
Элиот сел за руль, вставил ключ в замок зажигания. Двигатель сразу не завелся.
— Кто в вертолете? — спросил Дэнни, глядя в боковое окно «Эксплорера».
— Не знаю, — ответила Тина. — Но это плохие люди. Они — как монстр в твоем комиксе, картинки из которого ты посылал в мои сны. Они хотели помешать нам увезти тебя отсюда.
Дэнни смотрел на приближающийся вертолет, на его лбу появились морщины.
Двигатель «Эксплорера» наконец-то завелся.
— Слава богу! — воскликнул Элиот.
Но морщины на лбу Дэнни не разгладились.
Тина поняла, что он собирается сделать, успела сказать:
— Дэнни, подожди!
Глядя на «Эксплорер» через стекло кабины, Джордж Александер приказал:
— Джек, высади нас перед ними.
Повернулся к Хенсену, державшему в руках автомат.
— Как я тебе и говорил, сразу прикончи Страйкера, не женщину.
Внезапно вертолет резко пошел вверх. Он находился в пятнадцати, двадцати футах от плато, а тут поднялся на сорок, пятьдесят, шестьдесят.
— Что такое? — спросил Александер.
— Ручка управления, — нервно ответил Морган. — Не слушается меня. Заклинила на подъеме.
Они поднимались все выше: восемьдесят футов, девяносто, сто.
А потом двигатель заглох.
— Какого черта? — вырвалось у Моргана.
Хенсен закричал.
Александер наблюдал, как смерть спешит к нему, понимая, что его любопытство (а каково там, в потустороннем мире?) скоро будет утолено.
— Они были плохие люди, мамуля, — сказал Дэнни, когда они объезжали горящие обломки вертолета. — Действительно плохие.
«Всему свое время, — напомнила себе Тина. — Время убивать и время врачевать».
Она крепко прижала Дэнни к себе, заглянула в его темные глаза, но не смогла успокоить себя этими словами Библии. Глаза Дэнни говорили о том, что он слишком много страдал, слишком много пережил. Он по-прежнему оставался маленьким, самым дорогим для нее мальчиком… и при этом изменился. Она подумала о будущем. Оставалось только гадать, что ожидает их впереди…
Авторское послесловие