Уголовно-правовые проблемы борьбы с экономическими преступлениями[481]
1. Одним из важнейших направлений борьбы с преступностью в Российской Федерации в условиях развития рыночных отношений является совершенствование уголовного законодательства и практики его применения в сфере экономики.
Уголовная статистика за 1993 год свидетельствует, что удельный вес экономических преступлений, связанных с посягательством на государственную и общественную собственность, совершенных путем кражи в общей структуре преступности, составляет – 17,6 %, а на личную собственность граждан – 37,4 %. Эти и другие обстоятельства, а также недостаточные уголовно-правовые средства защиты разнообразных форм собственности, предпринимательской деятельности в сфере торговли (услуг), частного и государственного бизнеса в наибольшей степени диктуют более активные меры борьбы с экономической преступностью. При этом данная область уголовно-правового регулирования в перспективе должна получить не только качественно новое направление, но и достаточно четкое законодательное выражение преступных деяний, посягающих как на хозяйственную деятельность государства, так и на разнообразные формы собственности.
2. Кардинальные изменения, происходящие в условиях резкого спада экономики и перехода государства к новым рыночным отношениям, обусловили исключение законодателем из Уголовного кодекса РСФСР ряда преступлений, которые изжили себя, по существу являясь «мертвыми» нормами и соответствующим тормозом на пути к рынку, – статьи 1521, 153, 154, 1541 и др. Они устанавливали уголовную ответственность соответственно за приписки и иные искажения отчетности о выполнении планов; частнопредпринимательскую деятельность и коммерческое посредничество; спекуляцию; скупку в государственных или в кооперативных магазинах хлеба и других пищевых продуктов для скармливания их скоту и птице.
Прослеживается, несомненно, определенная связь роста некоторых экономических преступлений в общей структуре преступности и криминогенной обстановкой в стране с несовершенством уголовного законодательства и активным влиянием преступных элементов и криминальных структур на все сферы деятельности общества и особенно в области экономики.
Данное положение дел еще раз свидетельствует о необходимости в кратчайшие сроки проведения комплексных социологических и криминологических исследований, которые позволят выявить причины и условия, способствующие росту экономических преступлений, дадут возможность разработать конкретные программы, рекомендации и предложения по их устранению, а также окажут существенное влияние на совершенствование уголовного законодательства для решения узловых проблем в области борьбы с рассматриваемыми преступлениями.
3. Вызывает определенный интерес в обсуждаемой проблеме изучение и всестороннее исследование субъекта экономических преступлений, для которого зачастую характерным является признак паразитизма, связанный с проживанием, как правило, за чужой счет или с извлечением доходов, полученных противоправным путем. При этом сложность его изучения обусловлена большой разнородностью преступлений, посягающих на разнообразные формы собственности, сферы государственного хозяйства в области промышленности, сельского хозяйства, торговли, использования природных богатств, занятия запрещенными промыслами, в области финансов и т. п.
Дальнейшее изучение субъекта экономических преступлений в условиях рыночных отношений актуально еще и потому, что в настоящее время в уголовном законодательстве возникла необходимость возможности постановки вопроса о признании субъектом некоторых преступлений в экономической сфере – юридических лиц, хотя по действующему уголовному законодательству РФ и большинства стран субъектом преступления признается только физическое лицо – человек, т. е. до сих пор остается господствующее суждение о субъекте преступления в уголовном праве.
В связи с этим представляется целесообразным предусмотреть в нашем уголовном законодательстве особый случай уголовной ответственности в отношении юридических лиц. В свою очередь, наряду со штрафом, применяемым к лицам, совершившим преступления, необходимо предусмотреть дифференцированные штрафные санкции в отношении юридических лиц, или уголовное наказание в виде ликвидации юридического лица с последующим запрещением его деятельности на установленный законом срок.
Последние изменения в уголовном законодательстве свидетельствуют не только о необходимости решения этой проблемы, но и показывают динамичность закона в условиях глубоких изменений экономических отношений. Только Законом РФ от 1 июля 1993 года в УК РСФСР глава 6 «Хозяйственные преступления» была дополнена новыми статьями – ст. 1543, 1565, 1566, 1624, 1625, которыми предусмотрена уголовная ответственность и наказание за незаконное повышение или поддержание цен; нарушение правил торговли; нарушение государственной дисциплины цен; незаконное предпринимательство и незаконное предпринимательство в сфере торговли. Кроме того, ст. 156 УК с учетом принятого в 1992 году Закона РФ «О защите прав потребителей» значительно редакционно изменена и стала предусматривать ответственность не за обман покупателей и заказчиков, а за обман потребителей.
Установлением новых уголовно-правовых запретов законодатель хоть и упорядочил ответственность за незаконную торговлю и незаконное предпринимательство и т. п., однако об эффективности действия уголовного закона говорить еще рано, так как государство пока не в состоянии осуществлять повсеместный правовой и социальный контроль за субъектами преступлений в области рыночных отношений.
4. Касаясь вопроса правовой защиты форм собственности, а некоторые из них нашли свое новое конституционное закрепление, следует признать достаточно удачным объединение авторами Проекта УК РФ (Министерства юстиции РФ) в одном разделе «Экономические преступления» различных деяний, посягающих на государственную и личную собственность. Предусмотрены в этом разделе и все хозяйственные преступления, что позволяет более четче определить природу экономических преступлений и более эффективней применять данные нормы права.
Однако, если говорить о недостатках рассматриваемого проекта УК РФ, то, как представляется, он требует детальной проработки с точки зрения сегодняшнего дня и, в частности, раздел «Экономические преступления» с учетом уголовно-правовой защиты всех форм собственности, а также устранения старых несуществующих норм – спекуляции, обмана покупателей и заказчиков и, соответственно, разработки новых норм, связанных с уголовно-правовыми гарантиями государства на пути к рыночным отношениям.
5. Наконец, следует сказать о необходимости совершенствования системы уголовных наказаний, которая на данном этапе развития общества требует нового более глубокого осмысления с учетом экономических и политических реалий сегодняшнего дня. Вместе с тем общий рост преступности, в том числе и экономических преступлений, входит в противоречие с устойчиво наметившейся тенденцией на общую гуманизацию уголовного законодательства в стране. Существующая же система наказаний в УК РСФСР в значительной мере устарела и не позволяет достаточно эффективно применяться и выполнять основные цели наказания по исправлению, перевоспитанию осужденных, а также выполнять задачи общей и частной превенции. Вряд ли можно признать удачной и систему наказаний, представленную в проекте УК РФ, опубликованном в 1992 году, о котором выше шла речь.
В связи с этим следует отметить, что система уголовных наказаний, конечно, должна строиться с учетом прогнозирования преступности, криминогенной ситуации (обстановки) в стране, а также экономических и политических условий в обществе, тогда она может быть гибкой, а не аморфной, что позволит ее более эффективней использовать по выполнению основных целей и задач уголовного наказания, а это, в свою очередь, позволит совершенствовать деятельность органов, исполняющих наказание.
Поднятые вопросы представляются актуальными, так как сейчас нет более острой проблемы, чем проблема совершенствования уголовного законодательства в борьбе с экономической преступностью.
О субъекте преступления в русском уголовном праве[482]
Определенный интерес к проблеме субъекта преступления отмечается в русском уголовном законодательстве уже в первых памятниках древнерусского и феодального права, а также в многочисленных актах Российской империи. Однако в важнейших памятниках права – Русской Правде, Судебнике 1497 г., Судебнике 1550 г. (Ивана IV Грозного), Судебнике царя Федора Ивановича 1589 г. – при указании самого преступного деяния мало что говорится о лице, его совершившем, а порой о субъекте преступления вообще ничего не упоминается. Даже в Уложении царя Алексея Михайловича 1649 г., которое впервые дает классификацию преступных деяний о субъекте практически ничего не говорится. Тем не менее из текстов вышеперечисленных законодательных памятников можно сделать вывод, что преступное деяние рассматривалось уже в то время как проявление индивидуального состояния физического лица, т. е. только человека. Что же касается признания субъектом преступления неодушевленных предметов и животных, то и в кодексе феодального права России – Уложении 1649 г. и в предшествующем законодательстве нашего государства речи вообще не велось.
В законодательстве эпохи Петра I окончательно определяется само понятие преступного деяния. Преступлением признается нарушение указа или закона, за которое следует наказание, предусмотренное самим законом. Например, в Воинских артикулах Петра I речь идет о преступлениях, совершенных военнослужащими или лицами, связанными с армией, но на практике эти артикулы применялись и к гражданскому населению, в частности, за преступления против религии и др. Таким образом, помимо специального субъекта – военнослужащего, речь в данном случае может идти также и об общем субъекте преступления. По Воинскому артикулу Петра Великого 1716 г. в соответствии с главой XV «О сдаче крепостей, капитуляции и аккордах с неприятелем» коллективную уголовную ответственность могли нести целые воинские подразделения и даже полки. Вместе с тем в законодательстве Петровского периода отсутствует конкретность в отношении возрастных особенностей субъекта преступления. Однако следует отметить, что малолетние преступники вместо смертной казни и кнута наказывались плетьми, отсылались в монастыри под караул и покаяние, а при наличии малой вины их били розгами.
Указом императрицы Елизаветы Петровны 1765 г. было определено лиц моложе 17 лет, совершивших тяжкие преступления, представлять в Сенат, где с ними разбирались по мере их вины, а малолетние, совершившие преступления до 10 лет, считались невменяемыми, остальные преступники от 10 до 16 лет наказывались розгами. Данное положение императрицы нашло отражение в дальнейших указах, в частности было закреплено в Своде законов Российской империи 1832 г., вступившем в силу с 1 января 1835 г.
По Своду законов 1832 г. из ст. 126 вытекает, что субъектом преступления признается малолетнее лицо, достигшее возраста 10 лет. В свою очередь, не признается субъектом преступления лицо, совершившее преступление в невменяемом состоянии (ст. 136 Свода законов).
Шагом вперед в совершенствовании уголовного законодательства России явилось Уложение о наказаниях уголовных и исправительных от 15 августа 1845 г. Особо следует заметить, что в Уложении более четко определены признаки субъекта преступления, касающиеся возраста и вменяемости. Например, согласно ст. 100 дети, не достигшие 7-летнего возраста и не имеющие достаточного понятия о своих деяниях, не подлежали наказанию как за преступления, так и за проступки и отдавались родителям, опекунам и родственникам для воспитания и исправления. Следовательно, субъектом преступления по Уложению 1845 г. в силу ст. 144 признавалось физическое вменяемое лицо в возрасте 10 лет. Наказание же, которое применялось к лицам, совершившим преступление в возрасте от 10 до 14 лет, при этом смягчалось. Аналогичные возрастные критерии, позволяющие решать вопросы привлечения лица к уголовной ответственности и наказанию, предусмотрены и в Уложении 1885 г. в ст. 94 и 137–140. Однако Уложение 1845 г., наряду с ранее рассмотренными артикулами Петра I, также считало в некоторых случаях возможной коллективную ответственность физических лиц (ст. 561, ст. 1224).
Таким образом, в русском уголовном праве можно встретить примеры коллективной ответственности физических лиц, когда они признавались субъектом преступления.
Уголовное уложение от 22 марта 1903 г. является крупнейшим законодательным актом Российской империи в области уголовного права. Уложение 1903 г., непосредственный вклад в разработку которого внес профессор Н. С. Таганцев, явилось важным событием в общественно-политической жизни России. При этом вопросы, касающиеся субъекта преступления, нашли в нем достаточно четкое отражение. Само понятие преступления сформулировано более лаконично и не противопоставляется проступку, как это имело место в ст. 1 Уложения 1885 г.
Не является субъектом преступления по данному Уложению лицо, не достигшее 10-летнего возраста, так как оно считается малолетним и не может в полном объеме осознавать содеянное. Не является субъектом преступления лицо, совершившее преступное деяние, когда оно не осознавало своих действий и не могло руководить ими, т. е. было невменяемо. Таким образом, субъектом преступления по Уложению 1903 г., как и по предшествующему законодательству (Уложению 1845 г.), признавалось физически вменяемое лицо, достигшее установленного законом возраста.
В заключение следует сказать, что беглый обзор исторических памятников русского права и уголовного законодательства Российской империи не мог дать полного и объемного представления рассматриваемой проблемы. Однако он привел автора к твердому убеждению о проведении дальнейших, более углубленных исследований по изучению субъекта преступления как в действующем, так и в зарубежном уголовном законодательстве.
Признаки субъекта преступления в уголовном праве скандинавских стран и Финляндии[483]
На развитие экономических, социальных, культурных отношений и права скандинавских стран и Финляндии достаточно сильно сказалось общеевропейское влияние. Однако наибольшее завоевание, например, Дании, Норвегии, Швеции и Финляндии как в прошлом, так и в настоящем является их тесное сотрудничество в области уголовного права. Причем на ранних стадиях уголовное право в этих странах в большинстве своем развивалось благодаря практике, так как многие институты общей части уголовного права либо отсутствовали, либо находили в уголовных законах слабое свое отражение. Датский свод законов от 15 апреля 1683 г., являющийся большим законодательным произведением Кристиана V, общей части как таковой не содержал, в связи с чем и отсутствуют в нем различные институты уголовного права, а также положения, касающиеся субъекта преступления (возраст, вменяемость и т. д.). Много общего с датским законом имел и уголовный Закон 1734 г. Швеции, нормы которого действовали до 1864 г. В сфере уголовного права продолжительный период времени действовали довольно жесткие нормы Закона 1734 г. Финляндии. При этом и в Норвегии, и в Швеции в уголовном законодательстве в определенные периоды времени наблюдается ярко выраженная тенденция к усилению наказаний к лицам, совершившим преступные деяния.
Если говорить более конкретно о проблеме субъекта преступления в уголовном праве скандинавских стран и Финляндии, то она в этих государствах решалась по-разному. Так, достижение определенного возраста как одного из необходимых условий привлечения к уголовной ответственности лица, совершившего преступление, в указанных странах имеет много общего. Однако возраст, как основной признак субъекта преступления, в Дании, Норвегии, Швеции и Финляндии в различные периоды этих стран колебался и определялся достаточно сложно. Так, например, по Уголовному кодексу Дании 1866 г. субъектом преступления признавалось физическое лицо, достигшее возраста 10 лет. Однако Законом «О некоторых изменениях в уголовном законодательстве» от 1 апреля 1905 г. в связи с повышением возраста уголовной ответственности им стало 14-летнее лицо. В свою очередь, принятый 15 апреля 1930 г. Гражданский уголовный кодекс Дании, содержащий обстоятельную Общую часть, признал уже субъектом преступления лицо, совершившее преступление в возрасте 15 лет. Однако по норвежскому Уголовному кодексу 1902 г. субъектом преступления признается лицо в возрасте 14 лет. Вместе с тем как в Дании, так и по Уголовному кодексу 1962 г. Швеции и ранее действовавшему (УК 1864 г.) субъектом преступления является несовершеннолетнее лицо 15-летнего возраста. Аналогичный возраст, с которого лицо признается субъектом преступления – 15 лет, установлен и в Уголовном кодексе 1889 г. (гл. 3, § 1) Финляндии, где прямо записано: «Деяния, совершенные детьми до достижения ими 15 лет, не влекут наказания».
Другим признаком субъекта преступления рассматриваемых стран является вменяемость. Так, по УК Дании 1930 г. действия лиц, являющихся невменяемыми вследствие душевной болезни, не подлежат уголовному наказанию. А вот Уголовный кодекс Швеции 1962 г., вступивший в силу 1 января 1965 г., не содержит понятия невменяемости.
[481] Печатается по: Павлов В. Г. Уголовно-правовые проблемы борьбы с экономическими преступлениями // Проблемы борьбы с экономической преступностью и наркобизнесом при переходе к рынку. Материалы Международной научно-практической конференции (Ч. 2) / Санкт-Петербургская высшая школа МВД России ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области; Институт повышения квалификации прокурорско-следственных работников Генеральной прокуратуры Российской Федерации; Международная Ассоциация по борьбе с наркоманией и наркобизнесом. СПб., 1994. С. 9–33.
[482] Печатается по: Павлов В. Г. О субъекте преступления в русском уголовном праве // Общество, право, полиция. Материалы Международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург. 23–24 мая 1996 г.: В 2 ч. Ч. 1 / Под общ. ред. С. Ф. Зыбина и В. П. Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский юридический институт МВД России, 1996. – С. 145–147.
[483] Печатается по: Павлов В. Г. Признаки субъекта преступления в уголовном праве скандинавских стран и Финляндии // XIII конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка скандинавских стран и Финляндии. Тезисы докладов. Москва-Петрозаводск.1997. С. 263–265.