Основное отличие этих преступлений необходимо проводить по объективным и субъективным признакам рассматриваемых общественно опасных деяний, предусмотренных ст. 314 УК и ст. 313 УК РФ, которые в значительной степени отличаются друг от друга. Так, при побеге осужденный самовольно покидает место лишения свободы и побег представляет собой вид активного преступного поведения, а при уклонении от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК) имеет место преступное бездействие, когда лицо получает возможность покинуть исправительное учреждение на законных основаниях и в установленном порядке, но не возвращается к месту отбывания наказания.
Факультативные признаки субъективной стороны данных преступлений значительно отличаются по своему содержанию.
Неодинаково определены законодателем и субъекты этих преступлений. Если в преступлении, предусмотренном ст. 314 УК РФ, специальным субъектом является только осужденный к лишению свободы, которому разрешен выезд за пределы исправительного учреждения либо предоставлена отсрочка исполнения приговора суда (ст. 398 УПК РФ), а также отбывание наказания (ст. 82 УК РФ), то при совершении побега (ст. 313 УК) специальный субъект преступления законодателем определен значительно шире, что отмечалось ранее, при рассмотрении данного состава.
Большое значение для правильной деятельности судебной власти имеет обеспечение исполнения выносимых судом различных актов. Не случайно в соответствии с ч. 1 ст. 392 УПК РФ вступивший в законную силу приговор, определение, постановление суда обязательны для всех органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, а также физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному и точному исполнению на всей территории России.
Уголовная ответственность за неисполнение приговора суда, решения суда либо другого судебного акта предусмотрена ст. 315 УК РФ.
Непосредственным объектом данного преступления являются общественные отношения, которые обеспечивают нормальную деятельность органов, исполняющих приговоры суда, решения либо другие судебные акты.
Объективная сторона преступления характеризуется злостным неисполнением вступивших в законную силу приговора суда или решения, а также другого судебного акта, либо воспрепятствование их исполнению.
Неисполнение судебного акта выражается в отказе или уклонении от его исполнения, т. е. данное преступное деяние совершается в форме бездействия.
Воспрепятствование исполнению приговора суда или решения, также другого судебного акта, выражается в совершении активных действий, направленных на создание различных препятствий, чтобы помешать реализации судебных решений.
Субъект данного преступления специальный, который указан законодателем в диспозиции ст. 315 УК РФ. Субъектом преступления могут быть: представитель власти, государственный служащий, служащий органа местного самоуправления, служащий государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации.
Указанные лица могут быть специальными субъектами рассматриваемого преступления только в том случае, если на них возложены обязанности в соответствии со служебными полномочиями исполнять приговоры или решения суда либо судебные акты.
Во избежание ошибочной квалификации необходимо отграничивать данное преступление от других составов, а также в полном объеме учитывать наряду с объективными и субъективными признаками и особенности специальных субъектов, которые предусмотрены в уголовном законе, в частности в ст. 204, 285 и 318 УК РФ, и в различных федеральных законах.
Так, например, лицо, не обладающее дополнительными признаками специального субъекта преступления, отказывающееся исполнять судебное решение, не может быть привлечено к уголовной ответственности по ст. 315 УК РФ, как и должностные лица, не названные в диспозиции уголовно-правовой нормы. Как справедливо отмечает А. В. Галахова, при наличии необходимых признаков должностные и частные лица, уклоняющиеся от исполнения судебных актов, могут быть привлечены к ответственности по ст. 312–314, 321, 157, 177 УК РФ.[380]
В некоторых случаях рассматриваемое преступление может быть сопряжено с воспрепятствованием осуществлению правосудия или с применением угрозы или насилия к представителям власти, а также другим лицам, то содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 315 УК и дополнительно по ст. 294 или 296 УК.
Необходимо также разграничивать ст. 315 УК от ст. 157 УК, так как назначением последней является защита семейного уклада. Если же обязанность содержать детей либо родителей подтверждена иным судебным актом (постановлением или судебным приказом), то в этом случае злостное уклонение от его выполнения не влечет ответственность по ст. 157 УК РФ.[381]
В судебной практике нередко допускаются ошибки при квалификации преступных действий по ст. 315 УК РФ. Именно одну из таких ошибок исправила Военная коллегия Верховного Суда РФ своим определением по уголовному делу от 31 марта 1998 г. Военный суд Владивостокского гарнизона осудил Древновского по ст. 315 УК РФ за злостное неисполнение решения суда. Военный суд Тихоокеанского флота приговор оставил без изменения.
Согласно решениям судов гарнизона и флота, начальник КЭЧ подполковник Древновский был обязан выдать офицеру Злотникову Е. Е. справку об отсутствии у последнего жилой площади в поселке Артемовском Приморского края. Исполнить судебное решение он должен был в срок до 18 марта 1997 г. В период с 18 марта по 7 апреля 1997 г. Древновский дважды выдавал на имя Злотникова справки, не соответствовавшие резолютивной части кассационного определения.
7 апреля 1997 г. военный суд Владивостокского гарнизона наложил на Древновского штраф и установил новый срок для его исполнения. Решения судов надлежащим образом были исполнены только 30 апреля 1997 г.
Вместе с тем в протесте Главного военного прокурора ставился вопрос об отмене состоявшихся по делу судебных решений в связи с неполнотой и односторонностью судебного следствия, а также несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела.
Рассмотрев дело и обсудив доводы протеста, Военная коллегия отменила приговор и определение суда кассационной инстанции, а уголовное дело прекратила. При этом в своем определении Коллегия указала, что уголовную ответственность по ст. 315 УК РФ влечет не любое, а лишь злостное неисполнение судебного решения. Как видно из приговора, суд усмотрел злостность в том, что Древновский не исполнил судебные решения после письменного предупреждения суда.
Таким предупреждением суд признал определение суда от 7 апреля 1997 г. о наложении на Древновского штрафа. Однако при этом не было учтено, что это определение ранее обжаловано в кассационном порядке и до рассмотрения дела вышестоящим судом, т. е. до 25 августа 1997 г., не имело юридической силы. К тому же со стороны Древновского принимались необходимые меры по исполнению судебного решения.
В свою очередь, судом установлено, что 27 февраля 1997 г. им была подписана справка с указанием того, как Злотников распорядился своей квартирой в пос. Артемовском, а сам Древновский полагал, что выдачей такой справки он исполнил судебное решение.
Вместе с тем судебным исполнителем военного суда был составлен акт, согласно которому эта справка не соответствовала судебному решению, и потому решение считалось неисполненным.
После этого Древновский подписал еще одну справку, которая содержала запись об отсутствии у Злотникова жилой площади в пос. Артемовском, а также сведения о том, как тот распорядился ею.
По получении данного документа суд, по просьбе КЭЧ, направил образец справки, которая соответствовала бы решению суда, после чего требуемая справка была выдана.
В своем определении Военная коллегия Верховного Суда РФ от 31 марта 1998 г. делает правильный вывод, что действия Древновского не образуют состава злостного неисполнения судебного решения, в связи с чем дело подлежит прекращению.[382]
Правильное установление специального субъекта в преступлениях против правосудия имеет большое значение для отграничения их не только от смежных составов, но и других преступлений, что позволяет избегать ошибок в процессе квалификации данных общественно опасных деяний, а также при решении вопросов уголовной ответственности, применения наказания и осуществления правосудия в стране.
Историко-правовые вопросы ответственности за хулиганство в русском уголовном праве[383]
Среди всех видов преступлений хулиганство выделяется не только своей распространенностью, особенностью, обусловленной характером его сохранения, тесной связью с другими общественно опасными деяниями, но и своими глубокими историческими корнями, ведущими в далекое прошлое. Не случайно история развития отечественного уголовного законодательства, предусматривающего различные виды ответственности за хулиганские действия, связанные с нарушением общественного порядка на различных этапах развития нашего государства решалась по-разному. Как в свое время отмечал А. О. Эдельштейн, что нет более старого явления, чем то, которое мы зовем словом «хулиганство», в котором стерты границы между бытом и невинным озорством, и также явно криминальным поступком.[384]
Происхождение слов «хулиган» и «хулиганство» объясняется неоднозначно. При этом заслуживает внимания наиболее распространенная точка зрения, как отмечается в справочной литературе и других источниках, что эти термины появились в XVIII веке. Слово «хулиган» английское (Hooligan), происходит от ирландской семьи Хулли (Houlihan). Речь идет об ирландской семье преступников. Эта семья проживала в Лондоне приблизительно в 1890 г., члены которой прославились постоянными скандалами, дебошами, бесчинствами.[385] В дальнейшем имя собственное стало нарицательным, т. е. лиц, которые нарушали общественный порядок, стали называть хулиганами, а само антисоциальное поведение хулиганством.
[380] Преступления против правосудия. С. 328; Горелик А. С., Лобанова Л. В. Преступления против правосудия. С. 412.
[381] Горелик А. С., Лобанова Л. В. Преступления против правосудия. С. 411–412.
[382] Судебная практика по уголовным делам. Тематический сборник / Сост. О. М. Оглоблина. М., 2001. С. 379–380.
[383] Печатается по: Павлов В. Г. Историко-правовые вопросы ответственности за хулиганство в русском уголовном праве // Вестник Санкт-Петербургской юридической академии. 2010. № 3(8). С. 48–53.
[384] Эдельштейн А. О. Опыт изучения современного хулиганства // Хулиганство и поножовщина. М., 1927. С. 28.
[385] Энциклопедический словарь Русского Библиографического Института Гранат. 7-е изд. Т. 45. М., 1927. С. 13; Жижиленко А. А. О хулиганстве (юридический очерк) // Хулиганство и преступление: Сборник статей. Л.; М., 1927. С. 121; Шапошников В. Н. Хулиганы и хулиганство в России. Аспект истории и литературы ХХ века. М., 2000. С. 4; Толковый словарь русского языка / Под ред. проф. Б. М. Волина и проф. Д. Н. Ушакова. Т. 4. М., 1940. С. 1198; Булыко А. Н. Большой словарь иностранных слов. М., 2006. С. 646; Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4 т. Т. 4. М., 2008. С. 284; Этимологический словарь русского языка. М., 2008. С. 526 и др.