— Какое тебе дело до жены Джеймса, Нюниус?! Держись от нее подальше, если жизнь дорога!
Я пропустил его шипение мимо ушей. Быстро достал лист пергамента и карандаш из кармана и, прислонив его к стене, быстро написал на нем несколько строк.
— Передай это ей. Это важно, Блэк! Будь это не так, я бы ни стал унижаться и просить тебя. Речь идет о жизни и смерти. Передай Лили!
— Ты очумел?! Я похож на почтовую сову, чтобы передавать твои записки? Забудь Лили! Понял меня?! Если приблизишься к ней хоть на десять метров, я тебе ноги вырву!
Я молча всунул ему записку в руку и быстро пошел прочь. Ни уговаривать, ни просить не имело смысла. Но не воспользоваться шансом предупредить ее об опасности я не мог. Пусть это был и неоправданный риск. Плевать. Моя собственная безопасность волновала меня в тот момент меньше всего. Краем глаза я успел заметить, как Блэк смял мое письмо в кулаке. Надежда таяла, как весенний снег. Я был почти уверен, что он просто выбросит записку в ближайшую урну.
Но судя по тому, что я обнаружил свое письмо в шкатулке, Блэк, несмотря на свои подозрения, выполнил мою просьбу. Тем более невероятно, что, по версии Дамболдора, после этого он так легко обрек своих друзей на смерть. Вообще, получается, что он сдал Джеймса, но не стал выдавать Лорду меня. Ведь фактически я дал ему прекрасное доказательство своего предательства. Если бы эта записка попала в руки Волдеморта, моя жизнь не стоила бы и кната. Значит, меня он пощадил, а лучшего друга нет? Очень интересный поворот.
— Спасибо, Петуния, — прервал я наконец молчание и поднял упавший листок с пола. — Я не знал, что она их хранила.
— Ты был дорог ей, Северус. Я уже говорила. Она тебя никогда не забывала. Мне очень жаль…
Она не стала уточнять, чего именно ей жаль. Было понятно без слов. Сдержанно попрощавшись с Верноном, я наконец откланялся и, выйдя со двора, аппарировал в Принц-мэнор.
<empty-line>
Лорда Эварда и Азарику я обнаружил в детской. Сидя на ковре, они увлеченно собирали детскую железную дорогу. Де жа вю. Честное слово. Точно такую же картину я наблюдал пять минут назад в маленькой гостиной Дурслей. Правда, игрушка, купленная отцом, была раза в три больше моего подарка Дадли и Гарри, но лорд Принц всегда отличался размахом, тут ничего не попишешь.
— Северус, присоединяйся. Сами мы до ночи не справимся, — увидев меня, сказал отец, продолжая соединять длинные рельсы.
— А палочка тебе зачем? Можно же все быстро собрать.
Я плюхнулся на пол рядом с Азарикой, которая тотчас забралась мне на руки.
— Палочкой не интересно, — отец откинул волосы со лба и прикрикнул на нас: — Что расселись? Вагоны грузить кто будет?
— Да, сэр, — рассмеялся я и поставил шкатулку со старыми письмами на пол возле себя. Жизнь продолжалась.
*
Иногда годы пролетают как мгновения… Ну хорошо, словно дни. Если они счастливые.
Четыре года. Вечность. Время для размышления и учебы. Время, чтобы решить проблемы. Время для передышки. Для чего еще? Что я запланировал себе, едва поняв, что наш план сработал и я получил свободу от магических клятв? Сейчас и не вспомнишь. На поверку это оказалось временем для счастья. Простого человеческого счастья.
Что такое счастье? Наверное, это когда просыпаешься от смеха забравшегося в твою постель ребенка. Или когда позабыв обо всем на свете, варишь ночь напролет особо сложное зелье, не потому, что тебе надо заработать, не для Темного лорда или Светлого волшебника, а чтобы расшифровать древний рецепт твоего пра, пра и еще Мерлин знает сколько раз прадедушки.
Еще? Счастье сидеть в лаборатории отца и слушать его объяснения свойств очередного артефакта. Счастье увернуться, наконец, от его заклятия в дуэльном зале и если не победить, то хотя бы достойно выстоять и получить в награду скупую похвалу. Счастье взорвать котел и, очнувшись на следующий день, увидеть Главу твоего рода, сидящего в кресле у твоей постели, и с виноватой улыбкой выслушать его яростную ругань и угрозы. А потом погасить гнев, просто положив голову на его колени.
Счастье в первый раз отвести своего ребенка в школу. Обычную маггловскую школу, чтобы она могла играть не только с эльфятами, но и с обычными детьми. А вечером услышать, что из всех родителей ты самый красивый.
Счастье… Мое счастье было бы совсем полным, если бы Лили сидела со мной вечерами и смотрела на закат солнца. А ночью… Ночью была бы только моей! Но я гнал от себя горькие мысли, не давая отравить мои светлые дни.
Мое счастье — это так много и так мало. Оно умещалось на розовой ладошке Азарики и пряталось в едва заметных морщинках у глаз отца. Оно мое. И горе тому, кто попытается отнять его у меня. Я слишком долго его ждал…
<empty-line>
Конец первой части.
========== Глава двадцатая. У меня зазвонил телефон ==========
Даже счастливые годы всегда наполняют различные события. События, которые становятся верстовыми столбами на всей дороге жизни, отделяя один отрезок пути от другого. Иногда они значительные: свадьбы, рождения, смерти. А бывает так, что обычная житейская мелочь становится отправной точкой для целой цепи случайностей, определяющих всю дальнейшую судьбу.
Установление маггловского телефона в Принц-мэноре не стало сенсацией в Магической Британии только из-за тотальной закрытости нашей усадьбы. По понятным причинам, бригаду монтеров мы пригласить никак не могли, поэтому мне пришлось вооружиться кучей справочников и делать все самому. И я нашел, без ложной скромности, гениальный способ внедрения маггловских приборов в магические постройки. Впору было запатентовать мое ноу-хау для широкой общественности. Правда, телефонный шнур, торчащий из камина, смотрелся довольно странно, но зато, и это самое главное, оказался вполне функциональным. Другой конец шнура, ведущий непосредственно к розетке подключения телефонной связи, выходил из каминной трубы на чердаке в доме номер четыре по Тисовой улице и по словам Петунии Дурсль, ничуть ей не мешал. Вот только трубочистом у них теперь работал я. Ну, после дворника супермаркета это было даже какое-то продвижение по моей карьерной лестнице в городке Литтл Уингинг.
Словом, наша авантюра прошла на ура. Хотя, честное слово, не представляю, как Петуния объясняла рабочим, тянувшим кабель, зачем ей телефон на чердаке. Скорее всего, никак не объясняла. Миссис Дурсль не та женщина, у которой захочется выяснять что-либо.