— Я от них спряталась. Когда я хочу, они не могут меня найти. Я плохо поступила, да?
— Да. Так делать нельзя. Ты же видишь, что может произойти, если гулять одной и трогать руками всякую гадость? А если бы змеи тебя покусали?
Азарика только вздохнула и прижалась ко мне. Рановато я расслабился, как оказалось. Сам виноват. Эльфийки, конечно, заботливые няни, вот только ребенок Ледяных эльфов им точно не по силам. Так что надо заниматься ей самому, во всяком случае, пока не подрастет.
Переступив порог мэнора, я нос к носу столкнулся со взъерошенным лордом Эвардом. Он был весь покрыт какой-то пылью, а в руках сжимал весьма ветхий фолиант. Похоже, он аппарировал прямо из книгохранилища.
— Что у вас произошло?
Он стал быстро осматривать меня со всех сторон. Наткнувшись взглядом на опухшую руку, почти прошипел:
— Что это?
— Ничего страшного, просто змея.
Я осторожно опустил Азарику на пол и потрепал ее по голове. Она тут же вцепилась мне в ногу, спрятав личико в складках мантии.
— Сейчас приму зелье, и все пройдет. Не надо волноваться. Это не смертельно.
Я старался говорить равнодушно и даже весело, чтобы одновременно успокоить расстроенного ребенка и закипающего отца. Вот только то, что вполне действовало на маленькую девочку, вряд ли сработает с сорокалетним магом. И точно, после моей жизнерадостной реплики отец почти перешел на парселтанг:
— Где ты взял змею?! Ты что, яд у нее цедил? Обязательно трогать всякую гадость руками? И ты еще смеешься?
Каюсь, наплевав на сдержанность, я не мог удержаться от совершенно дурацкого смеха. Все-таки забавно: говорить весьма поучительные вещи трехлетнему ребенку, а через минуту услышать все то же самое, только в свой адрес. Но долго смеяться мне не позволили.
Не медля больше ни минуты, отец подхватил под мышку всё ещё всхлипывающую Азарику, взял меня за ухо и активировал медальон. Мы переместились в лабораторию, лечить мою пострадавшую конечность.
========== Глава восемнадцатая. Помолись же богам старинным, кровь пока еще горяча. ==========
Я стою на коленях на плоской площадке на самой вершине пирамиды Луны и изнываю от жары. Лорд Эвард все-таки сдержал обещание и обрядил меня в пурпурную мантию из тяжелой парчи. И сейчас, под странный речитатив на неизвестном мне языке, собирается возложить на мою голову золотой обруч с кроваво-красным рубином посередине. Хорошо хоть обошлось без свидетелей. Хотя, о чем это я? Внизу копошатся десятки магглов, так что, если бы они могли нас видеть, мы стал бы, наверное, суперстар мирового масштаба. Вот только ни у кого из них, по странному стечению обстоятельств, не возникло желания подняться на главную достопримечательность этого музейного комплекса, так что слава, хвала Мерлину, обходит нас стороной. Сегодня мы одни на этой плоской площадке жаримся под безжалостным полуденным солнцем. И если я не сварюсь заживо, то это будет воистину очередным чудом магического мира, дракл меня подери!
*
Три недели назад, после успешного исцеления от яда несчастной гадюки, отец вновь отбыл в Мексику. Предварительно прочитав мне целую лекцию о опасностях окружающей среды. Как будто это я трехлетний ребенок, а не Азарика! Меня так и подмывало, проинформировать его о том, что я как-то дожил до двадцати трех лет без его ценных советов, но сдержался и промолчал. Было все-таки очень приятно, что он примчался за тридевять земель из-за моего пострадавшего пальца, и обижать его совершенно не хотелось. Кстати, выяснилась причина его удивительной осведомленности: как оказалось, на мне, как на Наследнике, были закреплены чары, оповещающие Главу рода о состоянии моего здоровья. Именно поэтому лорд Эвард так спокойно отбыл в Мексику и не шел на контакт все это время: он просто знал, что со мной все в порядке. А то, что я сам могу волноваться, просто не приходило ему в голову. Эгоист чертов! В общем, мы договорились, что он будет отсылать Патронуса, хотя бы раз в два-три дня. На том и попрощались.
Погода, к сожалению, окончательно испортилась, зарядили дожди, и о прогулках в парке и чтении в беседке пришлось на время забыть. Поэтому я оккупировал диван в парадной гостиной. И лежа на нем, штудировал Хроники моего славного Рода. Мой странный выбор для занятий объяснялся очень просто: размеры помещения позволяли веселой компании эльфят и моей воспитанницы резвиться в свое удовольствие и быть у меня на глазах. Чем они и занимались практически все время. Конечно читать приходилось под аккомпанемент звонкого смеха, визга и топота, но это все же лучше клубка гадюк или лиан из цветочного горшка. Так что я изучал кровавые ритуалы древних ацтеков, прислушиваясь к детским считалкам, гудкам паровозиков или звонкому стуку мяча. Пару раз подняв голову, я обнаруживал себя облепленным волшебными мыльными пузырями, которые никак не хотели лопаться, или прятал у себя за спиной Азарику — оказывается, они играли в прятки и лучшего места она просто не нашла. Словом, идиллия. В полной тишине меня оставляли только во время обеденного сна. Пара часов чистого блаженства!
Как оказалось, и это время тишины — слишком большая роскошь, если воспитываешь такое маленькое чудовище, как моя девочка. Стоило мне откинуться на подушку и углубиться в чтение, как большая тяжелая дверь гостиной с грохотом раскрылась, почти слетев с петель, и в зал с визгом влетела молния… Именно такое впечатление у меня сложилось в первый миг. Присмотревшись, я смог рассмотреть Азарику в ночной сорочке, верхом на метле, мягкие розовые тапочки чудом держались на пальцах ее ножек. Позади, вцепившись в ее плечи и друг в друга, сидели эльфята и самозабвенно пищали то ли от страха, то ли от восторга. Я едва успевал следить глазами, как этот маленький вихрь носится под самым потолком, делая резкие повороты у самых стен. На очередном вираже розовый тапочек все-таки слетел с ноги моей воспитанницы и приземлился практически мне на голову. Это, как ни странно, вывело меня из оцепенения, я вскочил на ноги и выхватил волшебную палочку. В ту же секунду с легким хлопком в комнате появилась Роззи. Как раз вовремя: в ту же минуту метла пронеслась под самой люстрой в центре зала, Азарика не рассчитала высоту и зацепилась за бронзовую завитушку, с которой свисали хрустальные подвески, подолом взметнувшейся ночной рубашки. Секунда — и она уже висела, метла отлетела в сторону и со звоном врезалась в огромное окно, а ее маленькие приятели попадали на пол, как переспевшие яблоки. Только моя реакция бывшего Пожирателя помогла мне перехватить их у самого пола. Сверху продолжал сыпаться хрустальный дождь из поврежденных подвесок и второй тапочек Азарики. Бросив ревущих эльфят перепуганной няне, я стремительно взмыл к люстре и отцепил слабо трепыхающуюся подопечную. Лишь опустившись на пол, я смог наконец перевести дух. Сердце колотилось где-то в горле. Нет, еще пара таких стрессов, и инфаркт мне обеспечен. Надо было немедленно пресечь подобные шалости. Сдвинув брови, я сурово произнес:
— Роззи, уведи детей к себе. А с вами, юная леди, у меня будет серьезный разговор.
Изо всех сил сдерживая дрожь в руках, все-таки она сумела меня здорово напугать, я схватил хулиганку за руку и переместился в свой кабинет.
Аскетическая обстановка комнаты помогла, как это ни странно, взять себя в руки, и я смог сурово отчитать Азарику за возмутительную выходку. Пригрозив, что в случае повторения чего-либо подобного я целую неделю не буду рассказывать ей на ночь сказки, посадил ее на стул лицом в угол и приказал сидеть и думать о своем поведении, пока я не разрешу выйти. Сам устроился в кресло и схватил первую попавшуюся книгу. По-хорошему, следовало выпить успокоительного зелья, но оставлять ребенка в одиночестве я не хотел ни на секунду. Раскрыл книгу и попытался читать. Но буквы расплывались, и я не мог прочесть ни одного слова, оставалось только прикрыть глаза и обдумать сложившуюся ситуацию. Никаких дельных идей в голову не приходило. Ясно было одно: я совершенно не умею воспитывать детей. За то время, что девочка жила со мной, она могла погибнуть уже раз пять, не меньше.
Очень хотелось побиться головой о стену и повыть заодно. Хорош, несостоявшийся декан Слизерина, нечего сказать! За одним-единственным ребенком не можешь уследить! Ну как, как мне ее уберечь?! Как убедить не лезть, куда не просят, и слушаться? Наказывать строже? Ага, это только кажется, что нет ничего проще. Ведь даже просто поставив ее в угол, я чувствовал себя извергом и садистом.
Слушая всхлипывания наказанного ребенка, я просто не находил себе места. Безумно хотелось прижать ее к себе, успокоить. И заодно успокоиться самому, почувствовать, что с ней все в порядке, она жива и здорова. Как же она меня напугала! Мерлин, и ей только три года, что будет в шесть, в десять?! Я же с ума сойду!
Тихий плач из угла просто раздирал мне сердце, но наказание надо было довести до конца, все-таки она должна понять, что так делать нельзя. Если не сделать этого, она просто погибнет, и никакая магия ей не поможет, а виноват буду только я один. Нет, такой грех на душу я взять не могу! Стиснув зубы, я вновь попытался углубиться в книгу. В конце концов, от десяти минут в углу еще никто не умирал.
Титаническим усилием я все же смог взять себя в руки и выдержал проклятые минуты. По моим ощущениям, они длились дольше, чем несколько часов, честное слово. Потом с чистой совестью подхватил малышку на руки, вытер ей слезы и прижал к себе. Время нашего наказания истекло.
Только через полчаса, сидя у кроватки, на которой наконец уснула моя непоседа, я окончательно успокоился. Да уж, воспитатель из меня просто аховый, строгий и хладнокровный, ничего не скажешь. Утешала только надежда, что со временем я научусь не таять, как апрельский снег, от одного несчастного взгляда моего персонального чудовища. Хотя в это верилось с трудом.
В общем, дни проходили совершенно незаметно, наполненные древними Хрониками и возней неугомонных детей. К счастью, никаких опасных шалостей больше не было. Азарика слушалась беспрекословно, что позволяло мне надеяться, что наказание пошло ей впрок и она все поняла.
А спустя неделю явился Глава нашего рода и я наконец мог с облегчением вздохнуть. Все-таки в его присутствии я чувствовал себя намного спокойнее. Да и навязчивая мысль об опасностях, таившихся в стенах Багряного Чертога, не давала мне покоя. Так что появление лорда Эварда на пороге Черного замка сняло довольно тяжелый камень с моей души. И вызвало бурную радость у Азарики.