— Ладно, оставим пока. Будет о чем подумать. Что у нас еще? Синий — банк Гринготтс и Большая Медведица. Они что, медведей в хранилищах держат?!
Но я почти не слушал его. Какая-то мысль настойчиво крутилась у меня в голове. Что-то мы явно упускали из вида. Но что? Мне почему-то казалось, что ответ прямо на поверхности, надо вот только внимательнее посмотреть на подсказки, но решение буквально ускользало из-под носа. Перстень, корона, медведь… Бред. А если так: Медальон, перстень, корона, медведь… Опять не то. Я поднял голову и уперся глазами в Большую Медведицу. Она сияла прямо надо мной, таинственно поблескивая всеми семью звездочками. Почему-то с древности из всего множество звезд в глаза всегда бросаются именно эти семь. Образующих всем известный ковш. Ковш. Чаша. Чаша?! Ну конечно!
— Чаша, отец! Чаша Хельги Хаффлпафф! Ты понимаешь? Медальон Салазара Слизерина, чаша Хельги Хаффлпафф! А что там еще? Корона? Венец? Это же диадема! Утерянная диадема Ровены Ривенкло, все логично! Отсюда выбивается только перстень. Откуда он взялся?
Лорд Эвард внимательно посмотрел на меня, затем на купол и задумчиво кивнул:
— А ты, пожалуй прав, Северус. Молодец. Заключить части своей души в предметы, оставленные Основателями — на это у Тома Реддла, пожалуй, хватило бы наглости. А насчет кольца не знаю. Возможно, с ним тоже что-то связано, или его взяли для количества, все может быть. Об этом стоит хорошо поразмыслить, но позже. Главное — сейчас мы хотя бы знаем, что именно надо искать. А это уже полдела. На данный момент меня больше всего тревожат две вещи: отсутствие красного луча и странное фиолетовое свечение на границе с Шотландией. Ну, первый крестраж — возможно, уничтожили до нас. Хотя это еще не доказано, но допустим. Но вот что за свечение?
Мы опять склонились над картой, стараясь точно восстановить в памяти, где именно на мгновение вспыхнула Сфера. Присмотревшись, я похолодел от ужаса: граница с Шотландией, почти на Южной возвышенности… Чевиот Хиллс! Не сказав ни слова, я рванулся к выходу, опрокидывая попавшийся по дороге стул, и только уже на пороге Хранилища выкрикнул:
— Прибуду на место — пришлю Патронуса, не волнуйся, отец!
И бросился наверх.
========== Глава двадцать девятая. Старые связи ==========
Никогда мне еще не приходилось летать с такой скоростью. Особенно среди бела дня. Я, разумеется, старался держаться как можно ближе к деревьям, но все равно то, что мой бешеный полет остался незамеченным — чистое везение. Только опустившись у самой опушки, смог наконец перевести дыхание: звенящая тишина, прерываемая пением птиц, легкий дымок на месте прогоревшего костра, спящий в шезлонге оборотень. Словом — тишь и благодать. Выбросив из-за пазухи и из карманов забившуюся туда листву, пригладив волосы и наскоро залечив свежий порез на щеке, оставшийся от острого сучка, я вышел на поляну. Надо отдать Люпину должное — он сразу проснулся и вскочил.
— Северус? Почему ты так рано, я не ждал тебя раньше чем через пять дней, — удивился он и обеспокоенно переспросил: — Что нибудь случилось?
— Нет. По тебе соскучился, — проворчал я и направился к палатке. — Кое-что забыл, а лорду Принц это как назло понадобилось. Вот и ношусь как белка в колесе, будь оно все неладно, — уже из палатки высказал я первое, что пришло в голову, и устало сел на свою постель. Руки ощутимо подрагивали: все-таки я сильно перенервничал, пока добирался сюда. Надо было еще придумать причину, чтобы остаться, а в голову, как назло, ничего не лезло. Видит Мерлин, бросать детей в этом месте одних я не был намерен ни на секунду. Будь Люпин хоть трижды оборотнем и сильным магом, мне было фиолетово. В буквальном смысле слова. При мысли о том, что именно могло означать фиолетовое свечение на границе с Чевиот Хилс, я покрылся холодным потом. То, что Сфера указала именно на это место, не могло быть случайностью. Но ничего, сочинять правдоподобную историю, к счастью, мне так и не пришлось:
— Северус, я понимаю, что это нечестно с моей стороны, но ты не мог бы на пару дней меня подменить, раз уж все равно вернулся? — войдя в палатку, Люпин неуверенно посмотрел на меня. — Прилетела сова из Министерства. Они могут рассмотреть мое прошение о свидании с Сириусом уже в ближайшие дни. И я хотел бы…
Он с затаенной надеждой посмотрел на меня. А я внутренне возликовал.
— Серьезно? — я сделал вид, что задумался, потом решительно кивнул головой. — Давай. Может, оно и к лучшему. Перебьется мой дражайший учитель, ничего с ним не станется, все равно он сейчас не в духе и чем дольше я ему не попадусь на глаза, тем лучше. Только Патронус пошлю.
— Спасибо, Снейп! Я перед тобой в долгу, — весь засветился от радости Люпин.
— Это само собой, — плотоядно ухмыльнулся я, вышел из палатки и наскоро сочинил послание для отца. Едва призрачная лань растаяла в воздухе, как Римус стоял передо мной, уже полностью готовый к отбытию, как будто боялся, что я передумаю.
— Да, Северус, забыл тебя предупредить: у Гарри с утра, по-моему, магический выброс был. Первый, представляешь?
— С чего ты взял?
— У них там забор внезапно загорелся. А рядом были только Гарри с кузеном и несколько ребятишек поменьше. Магглы перепугались ужасно. Говорю тебе — это его первый выброс. Как раз самое время, ему же почти шесть.
Я не стал разочаровывать оборотня предположением, кто, возможно, с еще большей вероятностью, мог подпалить этот забор. Пусть тешит себя осознанием, что он видел пробуждение магии в маленьком Поттере. Хотя, может быть, так оно и было, надо будет выяснить у Азарики.
Но на следующий день я благополучно забыл об этом маленьком эпизоде. Этому способствовало небольшое событие, никак не нарушившее привычную жизнь детского лагеря, но положившее конец моему пребыванию в этой местности: около трех часов дня в лагерь въехала машина. Из нее степенно вылезла молодая женщина. Ее сопровождал высокий представительный мужчина, в котором я, несмотря на чары гламура, безошибочно узнал лорда Эварда. Женщиной же была, разумеется, Петуния Дурсль. Где-то час спустя они уже покидали лагерь в сопровождении Гарри, Дадли и Азарики и кучи чемоданов с детскими вещами. Так что оставаться здесь больше не имело смысла, и я стал собирать вещи, чтобы навсегда распрощаться с живописным Чевиот Хиллс и заодно со всеми его кровососущими насекомыми. Признаться, особого сожаления по этому поводу я не испытывал.
Последний из разбросанных по холмам артефактов я забрал, когда уже спустились сумерки. И, загрузив все это добро в дорожный рюкзак, совершил последнее из запланированных на этот день мероприятие, затем поднялся над деревьями, растворяясь в благодатной темноте ночи.
Перед сном пять девочек, деливших спальню с моей неугомонной воспитанницей, нашли у себя на подушках по цветку папоротника, способному выполнить одно, самое сокровенное желание. Я, конечно, не Санта Клаус и тем более не добрая фея, но молчание маленьких леди о частых визитах духа Холмов в их спальню, по моему мнению, должно было быть вознаграждено.
— Ты хорошо искал, точно ничего подозрительного?
Отец, наверное, уже пятый раз переспрашивал меня. Оставалось только качать головой. Ничего, выдававшего близость Темного лорда или даже кого-нибудь из его приспешников, я не обнаружил. Все артефакты отрицали присутствие посторонних в окрестностях лагеря в Чевиот Хиллс.
— Тогда даже не знаю.
Лорд Эвард задумчиво побарабанил пальцами по столу. Мы сидели на веранде в Принц-мэноре за традиционной бутылкой эльфийского вина, отмечая мое возвращение и краем глаза наблюдая за игрой Азарики с маленькими домовиками, вспоминали недавние события.
— Ладно. Будим считать это остаточной магией. Или просто расщеплением спектра. Не знаю… Массовой галлюцинацией или сбоем в работе Сферы. Черт, но что-то все-таки там было! — отец тихо выругался на эльфийском и совсем по-плебейски почесал затылок. Затем встряхнул головой, как будто прогоняя наваждение и продолжил уже совсем другим тоном: — Хорошо. Оставим пока эти загадки. Главное, мы убрали оттуда детей. Береженого бог бережет.
С этим как раз я был полностью согласен. Намного спокойнее знать, а лучше видеть, как Азарика играет во дворе мэнора, чем разгуливает где-то у черта на куличках. Да и Петуния все извелась без своих мальчишек. Вернон шел к выздоровлению семимильными шагами, и присутствие в санатории сыновей никоим образом ему не мешало. Напротив, по-моему, их возня в непосредственной близости от кресла, в котором он пока передвигался, существенно поднимало его настроение. Еще через пару недель они всей семьей должны были вернуться домой, так что эпопея с переселением народов подходила к логическому завершению.