Дарси плохо соображала, куда они идут и с кем, но позволяла Торину волочить себя за собой. Выбора все равно не было.
Туннель уводил куда-то в глубь горы, в глубь, в темноту, где только гоблины, привыкшие жить глубоко под землей, могли что-либо разглядеть. Сеть подземных туннелей была весьма разветвленной и запутанной, но гоблины отлично знали дорогу и шли уверенно. Туннель уходил все ниже и ниже, стало невыносимо душно. Гоблины особенно не церемонились с пленниками – они то и дело пребольно щипали их, а сами при этом хрипло гоготали. Хоббит совсем раскис: это было еще хуже, чем висеть вниз головой в лапах у тролля. Ему отчаянно захотелось немедленно оказаться в своей уютной хоббичьей норе, но едва он увидел буквально повисшую на Торине Дарси, как он передумал. Он же хотел помочь ей!
Но вот впереди показалось красное зарево. Гоблины запели, точнее сказать – закаркали, отбивая ритм босыми ступнями и немилосердно потряхивая пленников.
На какое-то время Дарси, видимо, потеряла сознание, потому что когда она снова открыла глаза, то была уже не в каком-то туннеле, а в огромной пещере. Посередине пылал огромный костер, на стенах горели факелы. Пещера была полным-полна гоблинов. Увидев гномов, подгоняемых щелканьем кнутов, гоблины дружно загоготали, затопали ногами и захлопали в ладоши. У стены, на большом плоском камне, восседал огромный гоблин с непомерно большой головой. Вокруг него стояли гоблины поменьше, вооруженные топорами и кривыми саблями. Не то чтобы гоблины питали к гномам особую ненависть – вовсе нет; просто они ненавидели всех и вся, а больше всего – тех, кто жил в покое и довольстве.
И вообще, гоблинам все равно кого хватать – лишь бы все было шито-крыто, и жертва не особенно сопротивлялась.
Очнулась она почти вовремя, хотя поймала себя как-то на мысли, что лучше бы дольше пробыла в беспамятстве. Гоблин, который, судя по всему был здесь главным, ткнул в нее отвратительным жирным пальцем и сказал:
— А это что? Красивая игрушка!
Гоблину вокруг них загоготали, и Дарси почувствовала, как усилилась хватка на ее талии. Она поняла, что одна ее рука закинута Торине на шею, а вторая безвольно висела вдоль тела, а Торин крепко держал ее.
— Она — моя невеста, — гневно произнес гном, чем вызвал неподдельный восторг не только у Дарси, но и у Короля Гоблинов.
— О! Невеста! Прекрасно! — отвратительно кричал он брызгая слюной. — Я отправлю ваши головы Азогу Осквернителю в комплекте!
Азог Осквернитель? Да, лучше бы уже действительно оставаться без сознания.
— Всех остальных же! — снова закричал Гоблин, и сделал паузу, а потом снова крикнул, вызвав восторг своих плебеев. — Бей их! Хлещи их! Коли их! Грызи их! Бросить их в темную яму со змеями, чтоб никогда больше не видели света!
Он так рассвирепел, что вскочил с камня и, оскалив пасть, бросился на Торина. Узбад рефлекторно завел Дарси за спину, где она попала в руки Двалина, но тут факелы вдруг погасли, а костер потух; из него поднялся огромный столб светящегося сизого дыма, который с ног до головы осыпал гоблинов жгучими искрами.
Раздался яростный рык, звон оружия и крики гоблинов. Дарси обернулась.
— Армитог… — шепнула она.
Верхом на белом Бронированном медведе к гномам пробирался Гэндальф Серый.
Началась неописуемая суматоха, визг и писк, трещанье и верещанье, крики, вопли, стоны и проклятия! Сотня диких кошек и волков, которых заживо поджаривают на медленном огне, не сумела бы произвести такого шума! Искры прожигали гоблинов насквозь, а в сплошном дыму даже их острые глаза не могли ничего рассмотреть. Вскоре все они повалились друг на друга и как бешеные стали кататься по полу пещеры, неистово кусаясь и лягаясь.
Вдруг в дыму сверкнул сияющий меч и на глазах у Дарси вонзился в Большого Гоблина. Тот упал замертво, а его охранники с воплями бросились прочь, во тьму.
– Живо за мной! – сказал кто-то твердо и спокойно. И прежде чем Дарси поняла, что произошло, она уже мчался вслед за гномами по темному коридору, верхом на своем Армитоге. Талию ее крепко держали пояса, и она рефлекторно вцепилась в броню. Вопли гоблинов за спиной становились все тише и тише. Впереди маячило какое-то слабое сияние.
Дарси почувствовала, как изгибается под ней тело зверя, как ее подбрасывает вверх-вниз, и внезапно она почувствовала разливающую по венам силу. Дарси резко выдохнула, и медвежье рычание вырвалось из ее горла. Внезапно она почувствовала, что это она так быстро бежит, что это на ее спине лежит броня, внезапно она почувствовала себя…
Но мгновение прошло, и Дарси просто повалилась на спину Армитога. Холодная сталь остудила горящее лицо.
Эсироу успела подумать о многих вещах, прежде чем потерять сознание. Она впервые подумала, что явно была слишком слабой для этого похода. Что ей не стоило идти со всеми. Что она, видимо, совсем бесполезна, раз доставляет столько проблем.
Армитог продолжал бежать вперед вместе со всеми, рычал, разрывая гоблинов на куски и не жалея никого. Если бы Эсироу могла заглянуть в свои мысли в этот момент, то увидела бы только одну главную мысль, которая закладывалась в Бронированных медведях с рождения — спасти своего хозяина.
***
— Снимите ее с него!
— Аккуратнее!
— Как это расстегивается?!
— Да не рычи ты!
— Не мешок с картошкой тягаете! … Да дайте сюда, сам сделаю! … Заткнись, медведь.
Приятная прохлада зародилась где-то в волосах и, казалось, прошла по всему естеству гномки, медленно остужая разгорячённое тело и сознание. Дарси сделал резкий вдох и открыла глаза. Сначала она увидела яркий свет, потом — несколько темных, склонившихся над ней фигур. Рядом, где-то у изголовья, раздалось знакомое обеспокоенное пыхтение и фырканье — Армитог.