Черноглазая (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внезапно девушка резко выпрямилась, продолжая хвататься за локоть, который саднил от того, как вцепилась в него Мелексима, и посмотрела куда-то за спину черноглазой. Мелек развернулась и увидела чуть поодаль Батыя, который, разумеется, слышал последнюю фразу девушки. Было сложно сказать, о чем он думал ― на лице хана не отразилось ничего. Мелексима же, напротив, явно показала свою злость, недоверие и… обиду? Да, пожалуй, это была именно обида. Она развернулась к хану полностью, поклонилась и, несмотря больше ни на кого, пошла к шатру шаманки.

Когда Мелек вошла, Буяннавч смешивала какие-то сухие травы и на девушку кинула один единственный взгляд. Девушка прошла в юрту, проходя в свой угол и вновь принимаясь за куколку в абсолютной тишине. Буяннавч, проследив за своей подопечной, отметила ее хмурый вид и несколько слезившиеся глаза.

― Мелек, ― позвала она. Девушка не откликнулась. Она оперлась спиной на своеобразную стену, и подтянула колени к груди, смотря на незаконченную куклу. ― Что случилось, образ мой ангельский?

― Ничего, ― равнодушно откликнулась Мелексима, перебирая пальцами волосы у куколки.

Шаманка, кряхтя, поднялась. Она приблизилась к Мелек и положила ей руку на плечо.

― Что произошло, что ты так расстроена? ― спросила шаманка. ― Великий хан разрешил тебе поехать на могилу к родным ―и ты была счастлива. Отчего теперь печальна?

Мелексима посмотрела на шаманку, и в этом взгляде было столько обиды и предательства, что женщина невольно содрогнулась. У Мелек была очень сильная энергия, которая заставляла испытывать к ней то, чего она хотела ― любовь, преданность, уважение, раболепное поклонение. Но как малый ребенок не умеет обращаться с оружием, так Мелексима не знала цену своей силы. Она как слепой котенок тыкалась, стараясь заставить жизнь идти по ее правилам, не понимая, как именно это происходит. По сути, будучи красивой женщиной, Мелексима все еще оставалась ребенком, которого легко можно было обидеть, воспринимающий каждую, даже самую крохотную ложь, за предательство.

― Значит, ― сказала Мелек, и Буяннавч поразилась тому, как холодно он прозвучал. ― С самого начала я была приведена в роли наложницы. Прекрасно.

Шаманка открыла было рот, чтобы что-то сказать, но так и не смогла. Мелексима криво ухмыльнулась, отворачиваясь, стараясь не смотреть на разукрашенное лицо шаманки.

― Мелексима… ― произнесла она, но девушка отмахнулась.

― Я знаю, знаю, ― проговорила Мелек, вставая, и делая пару шагов по юрте. Каждое ее движение сопровождалось небольшим звоном ― украшения отзывались на каждый шаг. ― Быть наложницей хана ― это почетно, это значит, что ты прекрасна, раз тебя выбрали. Так? ― Мелек круто развернулась, посмотрев на шаманку сверху вниз. ― Так все здесь считают? И каждая женщина готова порвать меня из-за этого? Да вот только мне этого не нужно. Я наложницей не стану, ― от злости, а может волнения или обиды, Мелексима перешла на русский. ― Внучка великого воина Ганбаатарав роли наложницы. Мой дед заплакал бы, узнай он о таком позоре.

― Разве быть женщиной хана не почтено? ― возразила Буяннавч. ― Подумай обо всем спокойно, Мелек. Если ты хочешь остаться…

― Кто сказал, что хочу? ― резко спросила черноволосая. ― Я здесь, пока я этого хочу. В любой момент я могу попросить хана отпустить меня, и по завету своего деда, он не станет меня сдерживать.

― Мелек! ― прикрикнула Буяннавч. Она боялась, как бы эти разговоры не дошли до ушей Бат-хана. Тогда он может прийти в ярость и наказать непокорную девчонку. Однако Мелексима разошлась не на шутку.

― Почетно, говоришь? ― Мелек горько усмехнулась. ― Всю свою жизнь, я жила в идеальном мире, там, где меня любили. Я видела, как мой дедушка любил мою бабушку. И она была у него одна. И других женщин не было. И когда он умер сразу после нее, я поклялась себе, что не выйду замуж, коли не почувствую такой сильной любви. И уж точно становление наложницы сюда не вписываются!

Буяннавч тяжело вздохнула. В отличие от других девушек, Мелексима не искала любовь хана, она лишь принимала то, что давало ей особое положение. Слова о замужестве и большой любви не были временным капризом или упрямством, Мелек искренне верила в то, что такая любовь возможна. И всеми силами хотела ее найти.

― Ты как маленький ребенок, ― внезапно ласково произнесла женщина. Мелек нахмурилась, и собиралась что-то возразить, однако шаманка подняла руку, и Мелек замолчала. ― Я понимаю твое желание любить и быть любимой. Ты молода, твои желания понятны и просты. Но подумай вот о чем: ты умная, красивая и волевая женщина. Если ты будешь с ханом, то получишь власть и силу, о которой даже не мечтала. Ты станешь великой женщиной при великом мужчине. А любовь… любая, даже самая сильная со временем пройдет. Забудь о своих детских капризах и живи тем, чем богата.

Мелексима приблизилась и присела, смотря в глаза шаманки. Пристально, не отводя взгляд черных глаз. Буяннавч почувствовала, как вокруг них скапливается та энергия, что Мелексима всегда держала в себе, как она ширится, выходя из девушки.

― Если я и стану женщиной хана, ― медленно, с какой-то тихой злостью, произнесла Мелексима; на ее губах змеилась усмешка. ― То буду только я. Других девушек не будет. И стану я не наложницей, а женой.

Шаманка невольно содрогнулась. Мелексима, раз сказала, от своего не оступиться. Эта была та женщина, о которой она сделала предсказания месяцами ранее ― Буяннавч поняла это, как только Мелек вошла в ее шатер. Мелек была сильной и волевой, такой дай меч ― она всех врагов положит. Да и кроме того ― единственная и горячо любимая внучка Ганбаатара, ей давали все самое лучшее, и Мелексима вполне обоснованно хотела получать все, что ей требуется. Ирония в том, что при ее настрое и энергетики по-другому быть просто не могло.

― Посмотрим, как сложиться жизнь, Мелексима, ― произнесла шаманка. ― Только держи язык при себе с Великим ханом, хорошо?

Мелексима кивнула. Она несколько поуспокоилась, и теперь чувствовала себя несколько виновато за то, что сорвалась на Буяннавч. Девушка собиралась уже было извинится, как внезапно в юрту вошел Субэдэй. Он почтительно поклонился Буяннавч, и посмотрел на Мелек. В его взгляде уже не было столько неприязни, как в первое время, но было ясно, что он все еще относиться к ней с легким пренебрежением.

― Мелек, будь готова послезавтра, ― сказал он.

― К чему? ― нахмурилась девушка.

― Хан решил, что ты поедешь к могиле Ганбаатара послезавтра, ― сказал полководец. ― Великий хан принял решение сопровождать тебя.

***

Лошадям идти было тяжело, длинные ноги вязли в размытой таявшим снегом земле, поэтому добираться до могилы, которая была относительно недалеко, пришлось дольше. Мелексима была несколько недовольно тем, что Батый отправился с ней, и это даже немного задевало девушку ― неужели ей не доверяют и думают, что она сбежит. Мелек ― пока ― не видела причин покидать орду, где с ней вполне хорошо обращались. Ситуация могла быть другой, будь у нее семья ― Мелек было бы интересно, что случилось бы, будь жив ее дедушка.

Лошадь, которая везла её, убрана шёлковыми позолоченными покровами. Мелексима несколько удивилась, когда Батый поехал верхом ― девушка воображала, что хан ездит только в паланкине. Но нет, Батый вполне спокойно и уверенно ехал на лошади, с Мелек практически не разговаривая. Сама Мелексима была раздосадована таким поворотом событий, но, внемля совету Буяннавч, не показывала своего недовольства. Кроме того, тишина на нее несколько давила.

― Ты слишком напряжена, ― внезапно сказал Батый, и Мелек непонимающе на него глянула. ― Держи спину прямо, но немного расслабься сама. Иначе лошадь чувствует твое напряжение.

Мелек усмехнулась, но попыталась сделать так, как сказал Батый. Держать спину прямо для нее было не сложно ― бабушка, на которую было возложено воспитание трехгодовалой девочки после смерти матери, учила ее быть величественной и статной. Но конь ― крупное животное, которое может намеренно или нет причинить ущерб здоровью, и Мелексима не могла быть расслабленной, сидя на нем верхом, даже частично.