Черноглазая (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Девушки изящно опустились на пол, оставляя возможность юной черноглазой красавице станцевать на этом празднике. Заиграла ритмичная мелодия, и Мелексима в ней растворилась… Рука туда, вторая туда, изгиб тела и борьба глаз с глазами Батыя… На лице заиграла улыбка, наглая и зазывающая. Хан смотрел на танец и на черноволосую девушку, чувствуя, как весь мир растворяется, оставляя лишь её.

Она двигалась плавно, изящно, словно сливаясь с музыкой. Украшения сопровождали ее движения тихим звоном, а несколько локонов выбилось из общей прически. Но Мелексима не стала из-за этого видеть хуже ― это лишь придало ей особый шарм.

Когда замолчала музыка Мелексима замерла, сидя на ковре. На несколько секунд воцарилась тишина, а потом монголы закричали и захлопали в ладоши. Мелек кинула взгляд на монгольских женщин, те улыбались ей, ободряюще кивая. И лишь потом она подняла взгляд на хана. Он не улыбался, но на его лице что-то неуловимо разгладилось, и в глазах сверкало ― девушка приняла это за одобрение. Она широко улыбнулась и тоже захохотала, но в общем гаме этот звук потонул.

― С вашего позволения? ― спросила Мелексима. Батый непонимающе кивнул, и девушка лёгким белым перышком вышла из шатра.

Практически у самого порога она столкнулась с Хостоврулом. Он поклонился девушке.

― С праздником, ― произнёс он. Мелек кивнула.

― И тебя, Хостоврул, ― на глянула на монгола с внезапной идей и хитро прищурилась. ― Послушай, может, ты окажешь мне одну небольшую услугу? Это быстро надолго я тебя не задержу.

Через минут десять рядом с рекой горел небольшой костерок, который Хостоврул быстро и ловко соорудил для девушки. Мелек присела перед ним смотря на играющее пламя. Она отошла от лагеря, примерно к тому месту, где жили невольницы ― но сегодня они все были заняты на празднике, поэтом Мелексима находилась в относительной тишине. Для тех, кто не был приглашен в шатер на хана на Цаган Сар, поставили отдельные большие шатры, и воины праздновали там. С не меньшим раздольем ― Мелексима слышала их монгольские песни даже здесь.

Маленькая куколка была у нее в руках, Мелексима сжала ее в ладони.

― Я угадываю твоё лицо среди теней, Мрачные воспоминания убивают меня, ― тихо пропела девушка. Глаза ее слезились ― то ли от воспоминаний, то ли от дыма. Мелексима прикоснулась к куколке губами, а потом кинула ее в костер. Белую с красным ткань тут же обхватил огонь. Ткань чернела и превращалась в пепел. Яркие языки пламени отражались во влажных глазах.

― Что ты делаешь? ― внезапно раздался голос позади нее. Мелек быстро выпрямилась и посмотрела на хана, который бесшумно к ней приблизился. Мелек быстро отерла глаза и глубоко вдохнула. Легко поклонилась.

― Великий хан, ― произнесла она. Ей хотелось спросить, почему он ушел с праздника, хотелось знать, почему подошел к ней, но в итоге она не спросила ничего. Батый приблизился и кинул взгляд на горевший костер. Вспомнив, что до этого он задал ей вопрос, Мелек решила ответить. ― Это семейная традиции. Мы жгли куклы.

― И что это давало?

Мелексима усмехнулась.

― На каждый Цаган Сара, мы делали кукол без лица. Бабушка говорила, что они впитают в себя все хорошее и плохое, что случалось от праздника к празднику. Если сжечь такую куколки на праздник, то все плохое поднимется с дымом к предкам, и они уничтожат это, чтобы больше такого не происходило; а все хорошее уйдёт под землю и будет следовать за тобой, ― Мелексима грустно улыбнулась. ― Глупость, конечно, но в определённые моменты это помогало сохранить присутствие духа.

Батый хмуро посмотрел на Мелек. Сам он не особо верил в приметы и суеверия, однако он видел, как лучше от этого стало черноволосой. Даже если этого и не было на самом деле, Мелек становилось лучше, она сама отпускала боль и радость.

Внезапно Мелексима посмотрела на него с хитрым прищуром.

― А вы сжечь ничего не хотите?

― Что? ― непонимающе спросил Батый. ― Конечно, нет, что за глупости.

Но Мелексима лишь рассмеялась.

― Давайте, хан, ― уговаривала она. ― Быть может, у вас есть что сжечь?

Батый покачал головой. Он не хотел принимать участия в этой детской забаве, но Мелексима была решительнее него. Она окинула Бату быстрым взглядом, зацепилась за кинжал, который был спрятан за широким поясом его одеяний. Но она знала, что он там. Мелексима с громким смехом ― что и немного сбило хана ― навалилась на него и выхватила кинжал, после чего ловко захватила одну прядь черных волос. Но Батый решительно перехватил ее руку ― вероятно, он понимал, что Мелек вряд ли навредит ему, но столь порывистость ее действий напомнила о том, что нельзя расслабляться. Кроме того, у девушки в руках было оружие, и хан действовал скорее машинально, чем осознано.

Но заглянув в черные глаза он не увидел желание убивать. Мелексима смотрела на него чистыми, черными глазами, улыбалась и не пыталась вырваться. Руку с кинжалом он крепко держал, но вторая рука Мелек, что держала смоляную прядь, была свободна к действиям. Мелексима пропустила прядь сквозь пальцы.

― Даже не думай, ― холодно приказал Батый. Но на девушку это не действовало: она широко улыбнулась. Хотя холодный тон ее немного сбил, Мелексима явственно не собиралась отступаться от своей детской затеей.

― Есть примета, что если человек сожжёт локон своих волос, то весь негатив от него уйдет и у него начнется новая, счастливая жизнь, ― говорит Мелексима. ― Великий Хан, ну давайте попробуем.

Он мог оттолкнуть ее руку и уйти; мог выхватить кинжал и снова уйти; мог указать ей на ее место. Но Батый сам себе удивляется, когда отпускает ее руку с оружием. Мелексима смеется и отрезает небольшую прядь волос, после чего протягивает ему.

― Теперь сожгите, ― говорит она, и Батый делает и это. Мелек улыбается. ― Представьте, как все плохое уходит, поднимается в высь далеко от вас. А все ваши победы и завоевания оседают под землей у вас под ногами, что сопровождать вас все время.

Они были словно две стороны одной медали, словно лед и пламя, как свет и тень. Они олицетворяли собой вечный круговорот добра и зла в этом мире, и являя собой ярчайший пример всепоглощающего слияния двух противоположных начал ― мужского и женского

Мелексима подходит к хану и положила руки на его плечи. Затем обвила рукой за шею, крепко, до хруста позвонков и прижалась губами к его губам. Целует его, стараясь заглушить внутренний голос, который велит ей этого не делать. Она же внучка великого воина, и привыкла получать то, что хочет.

Батый был ошеломлен неожиданной мягкостью этого поцелуя. Мелексима была смела, она просто… целовала его. Мягко, деликатно и даже с осторожностью. Он ощущал прикосновение ее зубов, но они были столь легкими что не могли принести никакого вреда.