Оказывается, главным источником существования тенетников была не охота и тем более не собирательство, а меновая торговля, на поприще которой они достигли немалых успехов.
Пользуясь своими способностями к полету, тенетники проникли не только в соседние, но и в дальние страны. Изучив конъюнктуру каждого отдельно взятого рынка, они наладили встречные перевозки остродефицитных товаров, имея немалый куш за транспортные и посреднические услуги.
Таким образом, все эти разговоры об охотниках и добыче были, мягко говоря, преувеличением. Под возвращением охотников подразумевалось возвращение торгашей, а добыча являлась не чем иным, как банальным доходом, полученным на каком-то захудалом рынке. Не скажу, что после этой новости я изменил свое мнение о тенетниках, но их ореол стойких бойцов с чужеземным нашествием как-то поблек.
Кстати говоря, именно коммерческая деятельность тенетников и была главной причиной всеобщей нелюбви к ним. Спрашивается почему? Ведь они не грабили, не обманывали, не воровали, а просто меняли один товар на другой — нередко шило на мыло. Короче, делали дело, полезное для всех, а не только для себя.
Но зависть, увы, есть явление вселенского масштаба. Это одна из фундаментальных констант (наряду со скоростью света и магнитной постоянной), на которых держится мир. Пусть пройдут миллионы лет, но жители планеты Альфа в системе Альдебарана будут терзаться завистью к жителям планеты Бета в системе Бетельгейзе, у которых звезда и поярче, и побольше, а главное, очень скоро превратится в сверхновую, что обещает грандиозный фейерверк.
Покидая на время свое жилище, я всегда обращал взоры к небу, выглядывая, не возвращается ли мой благодетель. Однако Рябой, как всегда, появился внезапно. Только я собрался плотненько перекусить (проныра-вещун предупредил меня по секрету, что сегодня ожидаются лангусты и икряная рыба), как он уже стоял лицом к лицу со мной, неулыбчивый, словно ангел возмездия.
Нельзя сказать, чтобы я испугался или пал духом, но аппетит мой сразу улетучился. Спокойные времена закончились. От собирания камней пора было переходить к их разбрасыванию.
Тенетники пренебрегали всякими китайскими церемониями, и Рябой без лишних околичностей поинтересовался:
— Как успехи?
— Стараюсь, — уклончиво ответил я, поскольку хвалиться было нечем: на слух я речь вредоносцев уже кое-как воспринимал, но читать по губам все еще не мог.
— Это не ответ, — сказал Рябой. — Я хочу точно знать, как далеко ты успел продвинуться в нужном направлении.
— Достаточно далеко. До половины пути, а может, и дальше.
— Это меня не устраивает, — сие было понятно и без слов, поскольку все иголки на его теле рефлекторно ощетинились, что у тенетников свидетельствовало о крайнем раздражении.
Надо было как-то оправдываться. Эх, вещуна бы сюда, уж он-то нашел бы веские аргументы.
— У моего народа есть поговорка: выше головы не прыгнешь. Я стараюсь изо всех сил, но чудес творить не умею. На все нужен свой срок.
— Если твой народ действительно думает так, то его участь достойна сожаления, — изрек Рябой. — Смысл существования разумных существ в том и состоит, чтобы невозможное делать возможным.
А ведь он, собака, прав, подумал я. Это не поговорка, отговорка. Последний довод лежебок и трутней. Сами люди давно опровергли эту избитую истину, научившись прыгать выше головы. Чем же я хуже других?
— Дайте мне еще немного времени, — твердо сказал я. — Совсем немного. И я клянусь, что буду понимать речь вредоносцев, как свою.
— С остальным все в порядке?
— Думаю, что да… — начал я, но тут же поправился: — Уверен, что да.
— Проверим, — проронил Рябой.
Дабы отвратить от себя неминуемую грозу, я участливо поинтересовался:
— Как слетали? Успешно?
— По крайней мере вернулись без потерь, — сухо ответил он.
— Надеюсь, все задуманное исполнилось? — в трудном разговоре, как и в сабельном поединке, важно не уходить в глухую защиту, а почаще делать выпады.
— Почти, — молвил тенетник. — Именно по этому поводу я и отыскал тебя. Ступай за мной.
Рябой повел меня в дальний конец поселка, где мне бывать еще не доводилось. Шел он по-прежнему легко, но уже как-то не так — слегка припадал на левую ногу и вместо двух шагов делал три. Ощущалось, что экспедиция в дальние страны, предпринятая якобы из-за моих интересов, далась ему нелегко.
Только сейчас я заметил, что лопатки Рябого торчат, словно крылышки ощипанного петуха, все ребра проглядывают наружу, а кожа висит складками. Неужели от этого доходяги зависит моя единственная и неповторимая жизнь?
Жилище, являвшееся целью нашего недолгого похода, ничем особым среди остальных не выделялось — тенетники были хорошими строителями, но плохими декораторами. Внутреннее убранство отличалось поистине спартанской скромностью — голые стены да изношенный пух на полу.
Пока он целеустремленно копался в этом пуху, совсем как заключенный, выискивающий в камере свою старую заначку, я без приглашения сел. По опыту знаю, что на покорно сидящего собеседника даже голос повышать не хочется.