– Что?
– Дети!
Джейк смотрел на островок света под фонарем.
– Там никого нет… Я ничего не вижу.
Джейк молчал. Молчал, потому что они были там, он их видел. Три репликанта Януса. Совершенно одинаковые. В промокших школьных пиджачках, в серых гольфах, с прилипшими к круглым головам мокрыми волосами.
Они помахали ему рукой, потом развернулись и побежали в ночь.
«Джейк, не забывай, – одними губами прошептали они на прощание, – не забывай нас».
15
Пирс лежал на животе среди завалов смятой бумаги.
Он был весь в карандашах: один в зубах, другой в руке, третий за ухом и еще по нескольку в каждом кармане халата.
Пирс с пугающей скоростью писал на листе бумаги цифры, при этом постоянно сверялся с манускриптом Ди в пластиковой папке.
– Там ничего не было, – говорил Уортон. – Но я уверен, что Джейк что-то видел. А ты что думаешь? Кто эти дети и что им от нас надо?
Снаружи прогремел гром. Пирс на мгновение приподнял голову и снова вернулся к своим цифрам.
– Скорее всего – репликанты. У Януса, если верить Саре, полно репликантов. Спросите ее.
Уортон кивнул:
– Спрошу. Но я волнуюсь. Я знаю Джейка. Есть что-то, о чем он мне не рассказывает.
– Эврика! – воскликнул Пирс.
– Что?
Маленький азиат сел на полу.
– Эврика. А еще – аллилуйя. И даже больше: гип-гип-ура! – Пирс аж дрожал от еле сдерживаемого восторга. Потом подбросил карандаш с такой силой, что тот воткнулся в сырой потолок и остался висеть там, как маленький желтый сталактит. – Есть!
Уортон соскочил со скамеечки у очага:
– Что-то откопал?
– Слова. Зеркало… черное дерево… глаз… Немного, но начало положено!
Пирс так воодушевился, что Уортон, который был несколько разочарован, почувствовал себя предателем.
Маленький азиат схватил бумаги:
– Идемте со мной.
Уортон, отдуваясь и чертыхаясь на ходу, поспешил за Пирсом. Ему вдруг пришла мысль, что он так никогда и не сможет понять происходящее в этом аббатстве.
В коридоре он мельком посмотрел в окно. Дождь все не переставал. Лужайки пропитались водой и местами превратились в коричневые лужи, а черные деревья в Лесу за ними раскачивались и клонились к земле под непрекращающимся дождем.
Снизу, откуда-то из глубин дома доносился звук, причем Уортон уже слышал его ночью. Тогда ему казалось, что это сон. Однако это ревела переполненная водой река Уинтеркомб, русло которой проходило прямо под погребами аббатства.
На бегу Уортон обратил внимание на то, что в коридоре появилось больше ведер, а на потолке расползлись пятна зеленой плесени. Весь дом пропитался влагой.