Алая шкатулка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да, – подтвердил ошарашенный Гидеон, – тогда он запирает его в железном сейфе. Но…

Саммер прижалась к нему всем телом и повторила:

– Я хочу этот браслет. Железо не может причинить тебе боль.

Перья начали вырастать у него на спине. Они прокалывали кожу, разрывали сухожилия, преображали его тело.

– Хорошо, – выдохнул Гидеон. – Я добуду его, только прошу, не надо…

Саммер отступила. Теперь ей стало скучно и голос ее был холодным, как камень. Стаи Ши с криками расселись на ветках деревьев.

– И до той поры, Гидеон, ты не будешь спать. Никаких снов. Гидеон больше не будет спать. – Саммер хлопнула в ладоши. – Слушай меня, мой народ! Поохотимся на крапивника?[5] Поиграем?

Мне следовало понимать, что это будет нелегко.

Я действительно старалась. Мои объявления привлекли множество любопытствующих. Я быстро поняла, что обманывать людей очень просто. На моих сеансах гости слышали голоса, в доме мерцал свет, к их лицам прикасались невидимые руки. Я впадала в транс, бессвязно бормотала, чужими голосами передавала утешительные послания от умерших мужей и потерянных детей. Я читала по руке, гадала на картах Таро, подолгу смотрела на хрустальный шар и прослеживала их имена и даты жизни на исписанной буквами и цифрами столешнице.

Вскоре у меня появилась репутация и обширная клиентура.

Но после двух лет такой деятельности появилась неудовлетворенность. Естественно, я неплохо зарабатывала, хорошо одевалась и носила шляпки самых модных фасонов. Возможно, меня начала мучать совесть. Утешение потерявших близких на первых порах согревает твою душу, а потом ты постепенно превращаешься в бессердечного практикующего шарлатана.

Однажды поздно вечером после очень утомительного сеанса я вошла в кабинет отца. Я не часто туда наведывалась, комната была довольно маленькой и темной, но в тот вечер притягивала меня словно магнит. Горничная ушла спать – к этому времени она стала моей соучастницей, и я всецело ей доверяла, – и пришлось самой разжечь небольшой огонь в камине. После этого устроилась на зеленой оттоманке возле окна и смотрела на темную улицу. Редкие припозднившиеся прохожие торопились вернуться в свои теплые дома.

Часы пробили трижды.

И в этот момент, уж и не припомню почему, я обернулась, как будто кто-то меня позвал.

На меня смотрело обсидиановое зеркало, и в нем я увидела чей-то темный, искривленный силуэт. На сеансы я всегда надевала весьма экзотичный халат в восточном стиле, в пурпурных и бирюзовых разводах, а волосы укладывала в прическу в форме тюрбана и закрепляла ее заколкой в виде крыльев зимородка.

Но тогда, глядя в зеркало, сразу поняла, что это не мое отражение.

Сердце так громко заколотилось в груди, что я могла слышать его удары, по спине потекли струйки холодного пота.

Неужели наконец-то вижу призрака?

Я твердо решила не поддаваться страху и даже смогла встать. Потом взяла с подоконника горящую свечу и подошла ближе к зеркалу. Мне показалось, что фигура отшатнулась от света. Я увидела, что это мужчина в темном платье, очень похожем на монашескую рясу. От свечи по черной поверхности зеркала разбегались причудливые яркие полосы.

– Кто вы? – шепотом спросила я.

Он подошел ближе. Средний рост, лицо скрыто тенью капюшона. А у него за спиной совсем другая комната, с каменными стенами, деревянной скамьей и столом, заставленным разными параферналиями алхимика.

В голове мелькнула внезапная догадка. Я едва могла заговорить от охватившей меня радости.

– Вы… вы мой отец? Папа, это ты?

Мужчина откинул назад капюшон и тихо сказал:

– Нет.

Он был моложе моего отца. Шатен. Измученный, встревоженный, исхудавший.

– Где вы? – шепотом спросил он. – И в каком времени?

– В Лондоне. Сейчас одна тысяча девятьсот четвертый год.

Мужчина опустил голову и ссутулился. Он явно был разочарован. Потом сел на скамью. В небольшое окно я увидела кусочек такого синего неба, какое бывает только в жарких краях.

– Вы призрак? – дрожа от возбуждения, спросила я.

[5] День святого Стефана (26 декабря). У ирландцев был обычай ловить крапивника и подвешивать его тушку на шесте, что символизировало уход Старого года.