Пирс подошел к окну и присел на корточки. Половица совсем расшаталась. Дворецкий легко ее поднял и обнаружил тайник.
Он посмотрел на Примо:
– Значит, здесь она прячет свои сокровища, да?
Кошка продолжала вылизываться.
Пирс запустил руку в тайник и вытащил оттуда небольшой блокнот в серой обложке и черную ручку, которая была крепко привязана к блокноту лентой.
Ручка из будущего. Пирс понял это по запаху и по выгравированной на колпачке большой букве Z. Зевс. Он открыл блокнот и увидел множество написанных Сарой сообщений. Но были там и другие, выведенные заглавными буквами. Почерк наклонный, прерывистый, временами автор записей даже рвал бумагу. А подписывался он «Янус».
Пирс прочитал последнее.
«Я ПОСЛАЛ К ТЕБЕ СВОИХ ДЕТЕЙ».
Дворецкий сложил губы трубочкой и беззвучно присвистнул.
– Ого, это очень плохо, – прошептал он.
Дэвид с ребенком на руках сидел на узкой кровати.
– Я встретил здесь женщину, – сказал он. – Молодую, красивую… Сначала мы были только друзьями. Она… Лишь с ней я чувствовал себя в безопасности. А потом…
– Не желаю выслушивать эту грязную историю, – проворчал Джейк.
Он стоял в тени у окна и смотрел на улицу.
– Джейк, – начала Ребекка.
– А ты не вмешивайся. Тебя это не касается.
Ребекку бесил его надменный тон, но в то же время она чувствовала, что ему больно. Поэтому шагнула к Дэвиду, и тот, немного подумав, передал ей ребенка. Девушка с удовольствием ощутила его тепло и удивилась тому, какой он тяжелый.
Дэвид подошел к окну и встал за спиной у Джейка.
– Сын, не злись на меня.
– Я не злюсь. Но…
– Это просто случилось, и все. Она сказала мне, что беременна. Мы поженились.
– Но ты уже женат! Ты женат на моей матери!
– В тысячах лет отсюда в стране, которую даже еще не открыли. – Дэвид попытался улыбнуться. – Ей не обязательно об этом знать.
Джейк резко обернулся:
– Это не смешно!
– Нет. – Дэвид устало смотрел ему в глаза. – Не смешно. Мне совсем не было смешно, когда Габриэллу принесли с рынка и я увидел у нее на шее первую черную лезию. Джейк, двадцать четыре часа, это заняло всего двадцать четыре часа. Продлившаяся двадцать четыре часа агония, и здоровая женщина превратилась в покрытый черными язвами труп. – Он взял Джейка за руку. – Я не смог ее спасти.
– Зеркало, – проговорил Джейк. – Ты мог бы…
– И принести заразу в какую-нибудь другую эпоху? Я бы не сделал этого даже ради нее.
Они замолчали. Где-то в городе церковный колокол начал звонить к обедне.
Ребекка переложила ребенка с руки на руку, малыш удовлетворенно засопел.