Ася незаметно выдохнула.
— Ты, кстати, знаешь ее мужа…
— Я? — не успев толком выдохнуть, Веселова тут же снова напряглась. Не хватало только, чтоб этот самый муж видел ее танцы в Бабочке.
— Когда вы с Пирожком… ужинали, — Глеб усмехнулся, — я встречался с Марком. Марк Самойлов — муж Снежки.
— Помню, — Настя кивнула, оживляя воспоминания о том вечере.
По правде, мужчина, с которым тогда Имагин сидел за столиком, ее не особо волновал. Вот будь он с женщиной — наверняка запомнила бы, а так…
— Я тоже помню, между прочим, — ее, заботливо приобнятую, подвели к следующему полотну, склонились к уху. — Скажите мне, Настенька, а что вы делали тогда с Пиром? За что он был удостоен чести вас отужинать?
Получив щипок куда-то в бок, Глеб скривился, но принял наказание с достоинством — руки не отцепил и не отстал.
— А что, я не имела права с ним поужинать?
— Нет, право-то, несомненно, имела, вот только желание откуда такое возникло? — ему хотелось задать этот вопрос еще там, на крыше, но удалось сдержаться.
— Ниоткуда, — Настя пробурчала очень тихо и не слишком вразумительно, пытаясь отвернуться к следующему полотну.
— А поконкретней? — только кто ж ей даст? Имагин повернул к себе, заглянул в лицо. А Настя почувствовала, как щеки розовеют.
— Я должна была ему за то, что вроде как спас, защитил перед тобой…
— Когда ты упала?
— Да. И я согласилась на ужин.
Глеб хмыкнул.
— Вот почему он такой сообразительный, когда нужно закадрить мою бабочку, но такой тупой, когда нужно управлять? — после слов «мою бабочку», Настя воспринимать информацию перестала. Мою бабочку. Звучит, как… Рановато для второго свидания, но так приятно.
— Почему ты его не уволишь? — справляясь с улыбкой, девушка заглянула в лицо мужчины, который сейчас, нахмурившись, разглядывал очередную фотографию.
— Он — сын отцовского старого друга. Бестолочь, которого нужно было куда-то приткнуть. Решено было приткнуть в Бабочку. Не мной… А я… Все как-то не до того, чтоб самому заняться клубом серьезней, а поиски надежного человека — это же время…
— На самом деле, он не так уж и плох… — запоздало подумав, что сама может стать причиной увольнения человека, который, в общем-то, зла ей не причинил, а даже здорово помог, Настя попыталась исправиться.
— Защищаешь друга? — Глеб же отреагировал не так, как от него ожидали — опустил взгляд, улыбнулся, вопросительно вскидывая бровь, снова приобнял за талию.
— Он мне не друг.
— А кого тогда защищаешь? — мужчина практически мурлыкал вопросы, но Настя почему-то была уверена — от ее ответов многое зависит. Например, сносит ли бедный Пирожок голову.
— Я никого не защищаю, — девушка пожала плечами максимально безразлично, посмотрела в глаза честно-пречестно. — Просто терять работу — ужасно… Даже, наверное, для такого как Пирожок. Я это прекрасно понимаю…
— Понимаешь? — Имагин стал серьезным, в глазах зажегся неподдельный интерес. Настя обратила внимание, что выпытывать информацию о ней и у нее же, Глеб любит намного больше, чем делиться рассказами о себе.
— Маму недавно сократили, я, кажется, рассказывала…
— А кем она работала?
— Бухгалтером.
— Почему сократили?
— Потому что сейчас всех сокращают, — Настя хмыкнула, пожимая плечами. Самое обидное, наверное, было именно это — Наталья ведь не провинилась, не оплошала, просто так выпала карта. Женщина элементарно вытянула короткую спичку и все — как-то так и уволили.