для такой трудной темы.
Я зачастила:
– Сначала я должна сказать, что новости плохие. Или, возможно, хорошие под видом
плохих. В любом случае звучать это будет плохо. Если вы предпочитаете не знать, прошу
прощения, что отняла у вас время, пообедаем за мой счет. Но в конце концов вы все равно
узнаете, так что...
– Эйвери, – прервал Райан, – помедленнее, милая. Не с реактивной скоростью.
Я криво улыбнулась и произнесла в качестве оправдания:
– Нью-Йорк.
Обращение "милая" меня приятно удивило: Райан произнес его как брат, будто я была
частью семьи.
Бармен принес вино мне и пиво Райану, мы сделали заказ.
– Я предпочитаю узнавать плохие новости сразу же. Не нужно подслащивать пилюлю. И
не говорите мне про хорошую сторону: если она не очевидна, значит, ее просто нет.
– Верно подмечено. – Я размышляла, как же рассказать об обмане, с чего начать? С
неожиданного для меня попутчика или с неверного срока беременности? – Я пытаюсь
придумать, как же все объяснить.
– Попробуйте в трех-четырех словах или еще короче, – предложил Райан.
– Ребенок не ваш. – Райан непонимающе уставился на меня, и я повторила еще раз,
медленнее: – Ребенок не ваш.
Интересно, это плохо, что я так рада ему это сказать?
Райан очень осторожно сжал пивной бокал, выпил содержимое до дна, просигналил
бармену, что нужна добавка, и тихо сказал, упершись локтями в стойку и глядя прямо
перед собой:
– Продолжайте.
Двадцать минут я говорила, а Райан слушал. Понять, что он думает, я не могла: Райан
невероятно умело скрывал эмоции. Только напоследок почувствовала, что он
расслабляется, его отпускает, как человека, который месяцами нес тяжкую ношу и
которому вот только что позволили от нее избавиться.
Наконец он заговорил: