индустрии моды. Мы сидели в итальянском ресторане за столом на двенадцать персон и
постоянно общались параллельно как минимум на три-четыре темы. Как всегда, мои
друзья знали самые последние сплетни и увлеченно обменивались слухами о дизайнерах, знаменитостях и тусовщиках. Я и забыла, до чего здорово находиться в центре событий и
узнавать новости раньше остального мира.
Нам принесли тарелки с карпаччо из говядины – сырое мясо было порезано на прозрачные
ломтики тоньше, чем усыпавшие его хлопья тертого пармезана. Хотя официант пытался
подать хлебные корзинки вместе с салатом, все за столом единодушно отказались. Я
тоскливо посмотрела вслед ароматному, еще теплому хлебу.
– Мы могли бы съесть всего по кусочку, – сказала я.
– Никто не ест углеводы, – ответила Шивон, редактор раздела красоты в журнале Жасмин.
– До сих пор? – удивилась я. – Я надеялась, что они уже реабилитированы.
– Углеводы никогда не будут реабилитированы, – припечатала Жасмин.
– Боже, не говори так.
– Научно доказано, что лучше сыпать пакетики сахара прямо в рот, чем есть белый хлеб.
– Отправь Эйвери план КПД, – попросила ее Шивон и многозначительно на меня
посмотрела. – Я сбросила шесть лишних кило за неделю.
– И в каком месте они у тебя были лишними? – поинтересовалась я, глядя на ее худую, как
тростинка, фигуру.
– Тебе понравится КПД, – заверила Жасмин. – Сейчас на ней все помешаны. Это
модифицированная кетопалеодетокс-диета, которая начинается с белковой фазы. Вес
уходит так быстро, как будто у тебя глисты.
Когда нам принесли закуски, я осознала, что единственная из всех заказала пасту.
Джетт, дизайнер аксессуаров известной марки, посмотрел на мои пенне и со вздохом
сказал:
– Я в последний раз ел макароны еще при Буше.
– Старшем или младшем? – уточнила Жасмин.
– Старшем, – ностальгически протянул Джетт. – Я помню этот ужин. Карбонара с
двойным беконом…
Осознав, что все внимательно на меня смотрят, я не донесла вилку до рта.
– Простите… Мне поесть за другим столом?