многолюдных светских мероприятиях.
– Эйвери Кросслин! – воскликнула Финола. – Поздравляю с новым шоу!
Я рассмеялась:
– Спасибо, но я не разделяю уверенности Жас в том, что меня утвердят.
– Скромница из тебя никудышная, – уведомила Финола. – Выглядишь жутко довольной.
Когда встречаешься с продюсерами?
– Завтра, – с улыбкой призналась я.
Когда я представила Финолу Уорнерам, она заявила, что Бетани – одна из самых красивых
невест, для которых ей доводилось шить свадебные наряды.
– Не терпится увидеть вас в этом платье, – говорила она Бетани. – Оно просто
олицетворение глобализации: японский шелк, корейская подкладка, индийский бисер,
итальянская сетка и французское старинное кружево. Мы на несколько минут выйдем, а
вы пока примерьте. Моя помощница Хлоя вам поможет.
После осмотра салона Финолы мы вернулись в примерочную. Бетани стояла перед
зеркалом и выглядела стройной и сияющей.
Платье было произведением искусства: корсаж из старинного кружева с геометрическим
узором, сплетенного вручную и украшенного хрустальными бисеринками, похожими на
пыльцу фей, тонкие расшитые бретельки, поблескивающие на загорелых плечах Бетани.
Юбка вся в бисере, который поблескивал словно в тумане, ниспадала мягкими складками
от завышенной талии. Невозможно было представить невесты красивее.
Холлис улыбнулась и ахнула, прикрыв рот рукой:
– Восхитительно!
Бетани улыбнулась в ответ и покружилась.
Но не все с платьем было хорошо, и мы с Финолой обе это заметили. Драпировка спереди
располагалась не так, как было задумано: клинья расходились над животом под другим
углом, чем на изначальном рисунке. Подойдя к Бетани, я с улыбкой сказала:
– Ты великолепна, но придется кое-что изменить.
– Что именно? – недоуменно спросила Бетани. – Оно уже идеально.
– Дело в драпировке, – пояснила Финола. – За месяц, оставшийся до свадьбы, ваш живот
вырастет настолько, что клинья будут ниспадать по обеим его сторонам как театральные