Альтруизм (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мираж спросил, раздражает ли меня, что Поттеру не интересны мои чувства — корысть меня толкает в его объятия, похоть юности или что-то настоящее.

Я смотрел на него в тот момент, прямиком в стеклянную зелень его взора, и думал о том, что в нём есть от прототипа и есть ли вообще, не считая внешности.

Поймав мой взгляд, он кривовато улыбнулся и подошёл ко мне вплотную. Вздёрнул мой подбородок тёплыми дрожащими пальцами и держал цепко, а я не вырывался. В тот момент мне было тяжело анализировать происходящее, мысли метались в голове от близости высившейся передо мной фигуры и от непроизвольного страха.

«Ты этого хочешь?» — спокойный тон с лёгким оттенком презрения.

И после этого меня шарахнуло от него, словно в меня бросили Бомбардой. Символизм его жеста в секунду стал простым и понятным: желание подчинить, желание сломать.

Мне хотелось затопать ножкой, что ребёнок, и удариться в истерику. Бить по полу, крича о том, как он ошибается.

Хорошо, что я проснулся до того, как позволил себе опуститься до этого уровня, пусть бы меня и никто — или почти никто — не увидел.

20 ноября 1999 года

…Я смирился со многими реалиями своей новой действительности, не задавая лишних вопросов. В конце концов, ничего было уже не изменить, да и будь ситуация иной, имей я эту возможность, я бы вряд ли решился.

Малфои должны всегда руководствоваться осторожностью, из раза в раз ставя своё благо в контексте сохранности рода выше всего остального.

Гриффиндорцы склонны называть подобное проявлением трусости.

Однако оставалось кое-что, что точило меня изнутри, выгрызая свой путь наружу, пока не выплеснулось в будто бы взявшийся из ниоткуда вопрос к Гарри:

«Скажи, это ведь был ты?»

Никакой реакции на это, впрочем, я не получил, если не считать вежливого недоумения на красивом смуглом лице.

«Поттер, я спрошу один раз, и обещаю больше никогда не поднимать этой темы. Я не хочу, чтобы это как-то повлияло на…на происходящее между нами. Только вот мне нужно понять раз и навсегда: ты как-то приложил руку к моему спасению?»

Путанно, несвязно, нелогично. Так недостойно.

Но у меня никого больше нет в этом изменившемся мире, и поэтому я могу с головой погрузиться в свою страсть к этому человеку, с которым меня паутиной связывает прошлое и непрочной нитью — моё необъяснимое пробуждение и всё, последовавшее за ним.

Поттер рвано кивнул и тут же стал выстукивать пальцами по дереву стола одному ему понятный нервный ритм.

Я знал.

«Всё в порядке, Поттер, я благодарен тебе. Оставим это позади нас».

Он был явно удивлён моей реакцией, улыбаясь счастливо и растерянно одновременно.

Моё сердце провалилось куда-то в желудок, и, когда он обнял меня, я и не думал противиться.

21 ноября 1999 года

«Как я был слеп! Ну конечно же это был Поттер, это мог быть только он! Кто бы ещё мог снять проклятие, которое оказалось не под силу лучшим колдомедикам магической Англии! И молчал. Типичный гриффиндорец! Эта квартира, эти деньги… Всё встало на свои места, ты понимаешь?»

Я был вне себя от воздушного счастья, наполнившего меня после сделанного открытия, и без всяких предубеждений весело тормошил мой ночной мираж. Теперь я был уверен наверняка, что он — лишь побочный эффект, не более. Самая малая цена, которую можно было бы заплатить за то, чтобы выйти из состояния вечного сна — и потому о нём не обязательно было никому знать (не считая Лавгуд, но она сама обо всё догадалась).

Мираж, впрочем, был в настроении, прямо противоположном моему: насупленные брови, поджатые губы, скрещенные руки.

«Всё встало на свои места?» — он красноречиво показал на себя.

«Это могла быть родовая магия, магия Духа, да даже сексуальная магия, в конце концов. А ты, я полагаю, остался, как осколок Него. Крестраж во мне, если хочешь, только без всяких пугающих фокусов а-ля Тёмный Лорд. Ты и я не можем знать этого наверняка, а Гарри я слишком благодарен, чтобы поднимать эту тему когда-либо снова. Кто знает, чего ему стоило провернуть всё это».

«Действительно, не хватало ещё беспокоить нашего Героя,» — зло пробормотал себе под нос мираж.

Я не понимал отторжения им столь очевидной правды, а уж тем более — столь явной неприязни к человеку, чьим отражением он являлся.