Отлично, я окончательно сошёл с ума.
Мой мираж приобрёл черты, и они идентичны поттеровским.
Он недоумевал всю ночь от моего нетипичного молчания, а я был даже не в состоянии реагировать на его подколы.
Смеяться мне или плакать оттого, что моё подсознание способно на подобные фокусы? И что бы это значило?
Ясно одно: он не должен узнать, что является копией Поттера. Почему-то мне кажется, что ему такой мой (а мой ли?) трюк будет неприятен.
8 ноября 1999 года
Мираж спрашивает, почему я неожиданно стал смотреть на него иначе. Меня удивляет его наблюдательность: казалось, что он принадлежит к крайне приземлённым типам, да и дела ему до меня мало — иногда представляется, словно бы это я вторгаюсь в ход его снов, а не наоборот.
Я не дал ему внятного ответа, вместо этого предложив сыграть в шахматы. Перед нами немедленно появилась доска с изумительными, наверняка точеными из слоновой кости фигурами. Мой собеседник молча взялся за игру, лишь изредка кидая на меня странный немигающий взгляд исподлобья.
Полный решимости, убежденный, что он и играть-то не умеет, я был небрежен и в конечном итоге был вынужден признать поражение.
Не-Поттер только усмехнулся и сказал: «А знаешь, реальный так не смог бы».
И тогда я понял, что всё это время он знал ответ на свой изначальный вопрос наверняка. Мне ничего не оставалось, как позорно сбежать от объяснений, проснувшись.
Наутро у меня в голове проскочила мысль о том, насколько нелепо моё поведение: почему я испытываю перед ним чувство вины за происходящее? Он ведь нереальный. Да даже если бы и был, что с того?..
10 ноября 1999 года
Мальчик-Который-Выжил. Мальчик-Который-Победил. Мальчик-Который-Выпил-Всю-Мою-Жалкую-Душу.
Он — мой личный дементор. Я не имел права его любить, и причины на то я мог перечислить по пальцам:
1. он нечистокровный;
2. мы заведомо оказались бы по разные стороны баррикад;
3. мы слишком непохожи;
4. он украл нашего домовика, да и вообще — отец ненавидит его;
5. он ненавидит меня;
6. ему нравятся девушки;
7. я недостоин его.
И я перечислял: ночами, крепко зажмурив глаза, впившись ногтями в мякоть ладоней до боли, я мысленно приводил их все, в нелогичной, слепой надежде на то, что на следующий день перестану чувствовать к нему эту колкую нежность, вспарывающую меня изнутри, выпускающую моих демонов наружу.
А сегодня он сказал мне, что чувствовал то же самое.
Вернее, прозвучало это так: «Мне было хорошо известно, что это абсолютно невозможно, и всё же, Малфой, я никогда не переставал мечтать, что и ты мог бы чувствовать ко мне то же, что я — к тебе».
Никаких «я люблю тебя» напрямик, ни хронологических рамок, ни причин, ни вообще каких бы то ни было пояснений.
Только зелень глаз, заполонившая весь мой день — и моя полная неспособность быть внятным как итог.
Пожалуй, так себя ощущаешь, когда воплощается мечта, не так ли?
========== Who I’d Be With Him ==========
15 ноября 1999 года