– Большинство флиртовали с ним. Некоторые занимались кое-чем похуже.
– Так я и знал, – сказал он, качая головой. – София, эту дрянь посмотрели почти миллион телезрителей. Понимаешь, какое это чертово предательство?
– Да, понимаю.
– А ты сама? Я видел, как Альвин присматривался к тебе в библиотеке.
– Я ничего с ним не делала.
София дерзко посмотрела ему в глаза, испытав при этом даже удовлетворение. Уж она-то не станет признаваться в том, чего не совершала. Он может кричать и скандалить. Не имеет значения, она все равно слишком устала и не способна ничего воспринимать.
Присутствовало и еще кое-что – дерзость, выросшая из того, что София слышала во время пребывания здесь Альвина. Из-за подслушанного ею негромкого разговора события вчерашнего вечера показались ей несправедливыми.
Дело было поздним вечером. Освальд, сидя с Альвином у себя в комнате, попросил ее принести несколько бутылок воды. Увидев, что дверь открыта, она остановилась. Задержалась перед тем, как войти. Возможно, почувствовала, что в комнате происходит личный разговор. Или ей просто стало любопытно…
– Но немного бондажа – это ведь совсем недурно? – послышался голос Альвина.
– Да ну, это старо. «Пятьдесят оттенков»[12] и все такое, типа Ханса Шейке[13], хлеставшего девочек розгами. Представь себе лучше, что перед тобой классная телка, голая, с ремнем вокруг шеи. Ты затягиваешь ремень и гасишь в ее глазах жизнь, а потом возвращаешь ей жизнь, и все это в течение минуты, а сам тем временем… ну, ты понимаешь, что я имею в виду.
Настала полная тишина, потом донесся слабый восхищенный свист. Наверняка от Альвина.
У стоявшей под дверью Софии мысли посыпались градом: это ведь только фантазии, не то, чем он реально занимается, он же имеет право на сексуальные предпочтения, возможно, он просто пошутил… Однако в этот момент ее восхищение им ослабло.
Перед тем как войти в комнату, София громко кашлянула, но не смогла заставить себя посмотреть мужчинам в глаза. Поспешно поставила бутылки с водой и снова удалилась.
Правда, теперь, стоя перед Освальдом, она думала, что содеянное девушками – просто пустяки по сравнению с его фантазиями.
– Ну что ж, видимо, придется поверить тебе, – сказал он.
София продолжала стоять, глядя ему в глаза. Возникла молчаливая борьба, которой она не понимала. Просто не могла оторвать взгляд. Ей казалось, что он смотрит на нее как-то странно, и у нее внутри все похолодело.
– Что ты так уставилась?
– Ничего, сэр, я просто устала.
Преувеличением это не было. Ноги у нее прямо подкашивались. Перед глазами промелькнуло видение мягкой подушки, и София, не удержавшись, зевнула.
Освальд посмотрел на нее возмущенно.
– Ты ведь не думаешь, что сейчас отправишься спать? День только начался.
В этот миг у нее впервые появилась мысль, которая, словно электрический разряд, выскочила откуда-то из живота и оформилась в мозгу:
«Это только начало».
Все, что происходило до сих пор, было лишь детской игрой; а жизнь на самом деле не имеет дна.
Люди в большинстве своем слабы и легко поддаются на обман.
Существует вещь, противостоять которой не может никто. Небольшая лесть.
Так обстоит дело и с ней, с Эмили.
Она одинока и не находит себе места в большом доме. Лесть станет для нее наркотиком.
Правда, с лестью надо обращаться осторожно, поскольку при передозировке она становится приторной и грубой.
Но я обладаю врожденной способностью вызывать у людей чувство собственной значительности.
[12] Имеется в виду эротический роман Э. Л. Джеймс «Пятьдесят оттенков серого».
[13] Ханс Шейке (р. 1924) – шведский графолог, получивший в 1988 г. печальную известность из-за созданной им т. н. «Секс-секты», где он, в частности, применял розги при сексуальных действиях с женщинами и детьми.