Освальд ударил кулаком по столу.
– Не ври! – закричал он. – Выкладывай!
Мира углубилась в себя. Какая-то мысль, словно тень, время от времени накрывала ее взгляд. Будто Мира чего-то касалась, но не хотела это видеть.
– Вот это! – закричал Освальд. – О чем ты там думаешь?
Он охотился за этой мыслью, которая постоянно возвращалась, теперь быстрее и с такой силой, что у Миры на лбу выступил пот.
– Это! Это!
Но она не хотела раскрывать своей тайны.
– Отвечай, черт возьми! – Освальд снова ударил кулаком по столу.
– Ну… однажды, когда мы говорили о его программе, его ноги под столом коснулись моих. Только коснулись. Но, думаю, с его стороны это было намеренно. – Щеки у нее горели, взгляд блуждал.
– Ерунда! Меня не интересует, что делал он. Я хочу знать, что делала ты.
– Ну, я, наверное, тоже чуть-чуть… Мы как бы потирали друг другу ноги. Но всего лишь несколько секунд.
Освальд торжествующе посмотрел на всех.
– Вот, видите, какая она чертова выдумщица. Я уверен, что и сексом с ним тоже занималась. Пожалуйста, теперь можете задавать ей вопросы. И не щадите ее. Такие, как она, реагируют только на угрозы и жесткость.
Вскоре Миру засыпали вопросами. Как только она сомневалась или вроде бы пыталась уклониться, Буссе ударял кулаком по столу, в точности как Освальд.
Признание словно выплескивалось толчками. Текли слезы. Да, случались объятия, да, и ласки. Его руки под ее футболкой. Накануне его отъезда с острова они целовались. Никакого секса, заверяла Мира, но Освальд казался все равно удовлетворенным. Он велел ей встать и обратился к Бенни.
– Отправь ее проходить «Покаяние», только под круглосуточным надзором. Иначе ей может прийти в голову сбежать.
Слегка ошеломленный от внимания Освальда, Бенни закивал и сглотнул.
– Если вдуматься, вы должны создать для нее особое «Покаяние», – сказал Освальд. – Иначе она испортит тех, кто уже проходит его. А теперь поступайте так же со всеми остальными. Мне нужно подумать о более важных вещах. Но до того, как вы отправитесь спать, каждое признание должно быть подписано.
Закончили они только к шести часам утра. Поначалу дело шло туго, но потом в зал словно просочился некий вирус, распространившийся среди двенадцати девушек.
Возможно, они устали от криков и угроз – но стали признаваться с головокружительной быстротой: «Я с ним флиртовала», «Я его касалась», «Я ему подмигивала». Если девушка ничего не совершала, она всегда могла признаться, что мастурбировала, думая об Альвине, и рассказать об этом в мельчайших подробностях. Софии быстро надоело слушать, как они ласкали сами себя. Неужели эти девицы настолько тупы, что не понимают, какими будут последствия?
Когда они закончили, на столе перед Буссе лежала гора признаний.
София посмотрела на стоящих вдоль стены девушек. Внезапно ей стало жаль их. «Наверное, у меня в голове не хватает винтиков, – думала она. – Ведь они же устроили настоящий скандал». Тем не менее отчего-то она ощущала боль. Возможно, дело было в нарядной одежде и слезах… Или в том, что у них безжалостно отняли миг опьянения от близости к звезде. Отняли краденый взгляд или ласку, которыми те могли согреваться, когда за колючей проволокой становилось холодно и одиноко…
«Я делаюсь сентиментальной, – подумала она. – И это отнюдь не хорошо».
– Что будем делать дальше? – спросил Буссе, посмотрев на Софию и на стоящих вряд у стены девушек.
– Вы можете идти спать, – сказала она людям, продолжавшим сидеть на стульях, как приклеенные. По группе распространилось слабое бормотание. София не была уверена, испытывают они облегчение от того, что закончили, или разочарование от того, что представление подошло к концу, но все побрели прочь из столовой.
Буссе явно впал в эйфорию. Вторым дыханием его вырвало из усталости, и ей на смену пришел адреналин.
– Это будет новая программа, – сказал он. – Нечто вроде «Покаяния из покаяний». Ты должен проявить по отношению к ним настоящую жесткость, Бенни. Справишься?
– Безусловно!
София покинула Буссе и Бенни. В последний раз взглянув на девушек, она испытала искреннюю благодарность судьбе за то, что не стоит вместе с ними у стены.
Когда София пришла в офис, Освальд был уже там, свежевыбритый и выспавшийся. Она положила пачку бумаг с признаниями ему на письменный стол.