Она достала телефон и набрала номер. Попала на автоответчик и оставила сообщение: «Привет, это София; я готова поговорить».
Телефон почти сразу зазвонил.
– Привет, София Бауман! Куда ты подевалась?
– Мне требуется небольшая помощь.
– Да, похоже на то…
Когда она все рассказала, Магнус сначала помолчал, а потом рассмеялся.
– Вот черт!
– Ты мне поможешь?
– Конечно, помогу. Я займусь этим. Только дай мне немного времени, впереди выходные и все такое… Но постараюсь побыстрее.
– И ты не впутаешь полицию?
– Нет. По крайней мере, ту полицию.
– А до тех пор?
– Оставайтесь в доме и ждите.
Когда она положила трубку, Беньямин посмотрел на нее вопросительно.
– Что будем делать?
– Ждать, – ответила София.
50
Поставив кухонный стол посреди гостиной, они уселись за него: Магнус Стрид, Беньямин, комиссар уголовной полиции Хильдур Рус и она сама. Эллис сидел в углу и пытался взломать пароль к папкам Освальда. Каждый раз, глядя в его сторону, София по-прежнему изумлялась. У нее в голове не укладывалось, что он действительно здесь.
Хильдур Рус была высокой худощавой женщиной с белой как мел кожей и седыми волосами, уложенными в небрежный узел, – заурядная особа, за исключением глаз. Их взгляд проникал в голову, словно лазер, и буквально выворачивал наизнанку. София еще ни разу не видела, чтобы она моргнула.
Стрид связался с Рус и Эллисом, и после выходных все они просто взяли и появились.
В настоящий момент настроение за столом было подавленным. Они прослушали запись на диктофоне и посмотрели заснятый Софией видеоклип с Освальдом и Эльвирой.
Беньямин выглядел встревоженным, кусал нижнюю губу и отводил взгляд от жестких глаз Хильдур Рус. Временами мрачно пялился на Эллиса. За последние дни он слегка загорел, принимая солнечные ванны в саду; веснушки вокруг кончика его носа слились вместе. София подумала, что Беньямин выглядит, как школьник. Повзрослеет ли он когда-нибудь?
– Вам не понравится то, что я скажу, – начала Рус. – Но эта запись ничего нам не даст.
– Что? – Магнус Стрид не верил своим ушам.
– Дело обстоит именно так, как я говорю, – продолжила Рус. – Освальд заявляет, что это роман; значит, он вправе, по большому счету, говорить что угодно, и мы ничего не сможем с этим сделать.
– Но ведь он сознаётся в самых гнусных преступлениях!
– Ты помнишь мужчину, который сознался в восьми убийствах, а потом вышел на свободу? – спросила Рус.
– Вальберга?
– Именно. Здесь почти такая же ситуация. Не существует никаких доказательств, привязывающих Освальда к смертям и пожарам. Перед приездом сюда я немного покопалась в информации… Оба дела закрыты. Виллу в Антибе подожгла его сводная сестра, а бедная девушка в сарае на Туманном острове сгорела без малейшей возможности установить причину смерти.
– Значит, то, о чем он говорит, действительно произошло?